Не было в советские времена газеты, которая не писала о владимирском колхозе имени 16-й годовщины Октября и его председателе Степане Гинине. Колхоз, расположенный в самой глубинке Мещеры, на песчаных почвах, выдавал урожаи, надои и привесы, что и не снились иным хозяйствам черноземной зоны России. Здешние доярки и трактористы зарабатывали по 500 рублей в месяц, а рабочие расположенного рядом стекольного завода -по 200. Он дважды 'номинировался' на Героя Соцтруда, но всякий раз бумаги стопорили в высоких инстанциях Гинин слыл своенравным якобинцем.
Его отправили в Уляхино на прорыв в 56-м году в числе отряда тридцатитысячников. 'Мужики, спросил Гинин, -хотите со своими бабами каждую ночь спать, а не раз в полгода? ' 'Гы-ы', заржали мужики и на всякий случай проголосовали 'за'.Гинин слово сдержал беспроблемную сексуальную жизнь колхозникам обеспечил, наладив в хозяйстве подсобные производства...
Первый раз Гинина собрались отдавать под суд, когда он начал выпускать в своем хозяйстве жутко модные по тем временам капроновые галстуки-'селедки'. Поехал разбираться к прокурору. Тот наставил на него пистолет. Степан Петрович проявил себя законченным гангстером: пистолет у прокурора отобрал и выбросил в окно, туда же полетела оторванная от телефонного аппарата трубка это чтобы, значит, прокурор подмогу не вызвал. После этого больше полугода скрывался от правосудия на берегу речки Колпь и руководил колхозом из подполья. В хозяйстве прекрасно знали, в каких кустах прячется их председатель, но стучать в органы никто не побежал.
А потом Гинин выстроил улицу новых домов, демонстрируя смычку города с селом: в квартирах у крестьян ванна, туалет, горячая вода.
А какая ферма у нас была, говорит Коля, шофер Гинина, что вез нас в Уляхино, прямо Дом культуры. Коровы там стояли плисовые... Цыган так за лошадью не ухаживает, как наших коров мыли и чистили...Как, вы думаете, относится Степан Петрович Гинин к нынешней власти?
Экономика должна работать ритмично, а ее ломают туда-сюда, пытаясь сделать то красной, то белой, говорит председатель. А разве у экономики есть цвет?Когда мы вошли к Гинину в кабинет, он как раз разговаривал по телефону. 'Что тебе стоит пару цистерн горючего мне найти, убеждал он своего собеседника, дел-то бутылка. Зато получишь налоговое освобождение'.
На то, чтобы провести весенне-полевые работы, области надо 21 тыс. тонн дизтоплива и 10, 5 тыс. тонн бензина. А есть всего лишь 2, 3 тысячи и 955. Льготные кредиты на закупку ГСМ выдают только прибыльным хозяйствам. У Гинина хозяйство прибыльное. 'Но мы не разгоняемся обмениваться опытом, зачем это надо? ! ', говорит он и хитро смотрит на меня. Слово 'конкуренция' не произносится, но и так понятно, что директор директору нынче волк и если все научатся плавать в реформах, то куда Гинину свою сметану да картошку девать? Ну не парадокс ли: из 224 хозяйств области прибыльных -всего 31, фермы и свинарники пустые стоят, а продукцию сбыть -проблема из проблем. Повезло тем, кто первым догадался Северный Кавказ освоить. Там теперь умеют только стрелять, однако есть при этом хотят. Остальные борются с ухватистыми москвичами, заполонившими владимирские рынки и магазины.
...Самое интересное, что, костеря власть направо-налево, Гинин с жалобами на жизнь не навязывался и никаких наказов в Москву через центральную газету передавать не стремился. Говорит, что зряшная это затея в правительстве то с министрами-писателями аврал, то со сменой Кабинета, страной заниматься ему недосуг. А кроме того, отчаянно, как мне кажется, хочет доказать, что уж хотя бы в его АО рулит не система, а лично он, Степан Петрович Гинин.
В отличие от большинства владимирских (да только ли владимирских! ) деревень Уляхино даже весной, в грязь и распутицу, не удручает обликом. Забор вдоль главной улицы покосился, так это потому, как пояснил Степан Петрович, что прежний глава сельской администрации был дурак. От прежнего главы помимо лежачего забора остался еще один памятник погибшим в годы Великой Отечественной. 'Когда занавесочку подняли, народ, собравшийся на открытие, чуть не умер, рассказывает Гинин. Это ж, говорят, натуральный х... под навесом! ' Памятник действительно до неприличия похож на фаллос. 'А может, предполагаю, так и задумывалось: немцы нас победить хотели, а получили вот такую штуку в зубы? ' 'Нет, сносить надо', отвечает Гинин. А в целом жизнь течет обыденная. Накануне нашего приезда с фермы увели телка. Явно не от голода, потому что в каждом доме импортные телевизоры, видеомагнитофоны, у редкой семьи нет машины... Правда, на радость Борису Немцову, все больше 'Волги' да 'Жигули', иномарка в Уляхине одна-единственная у зама Гинина по снабжению. Куются блага не в колхозе, как бывало раньше, а на личных приусадебных участках. Участки можно брать большие, до 0, 5 га разрешается, а зарплату и хорошо бы побольше, да нету: в среднем по хозяйству она составляет 420 рублей. Разве это деньги? К тому же отвык народ вкалывать на общественном поле до седьмого пота. Обратно во Владимир вместе с нами ехала начальник молокоперерабатываюшего цеха, что недавно поставили в Уляхине. Зарплата у нее около 200 рублей. Предлагали ей работать без сменщицы, тогда и получала бы побольше, но она отказалась. Дома, говорит, огород, куры, свиньи, коровы.
В общественном же хозяйстве число коров со времен социализма урезалось ровно в десять раз. С коровами вышел анекдот. 'Вы когда со мной закончите работать? 'спросил Степан Петрович. 'Да вот на ферму, отвечаю, сходим и можно ехать'. 'На ферму не пустят, категорично сказал Гинин, у нас экологически чистое стадо'.
Может быть, этим же вечером за ужином или уже перед сном, лежа в кровати, Степан Петрович сказал своей жене: 'Журналистка из 'Комсомольской правды' приезжала, внешне ничего, но больно наивная. На ферму просилась, да ведь там же коровы по вымя в навозе, наплел ей небылиц про экологически чистое стадо, она и поверила. И как таких только держат в большой газете? '. А Капитолина Васильевна, поскольку женщина она, по рассказам, очень добрая, может быть, ответила: 'И как тебе, Степан, не стыдно людей дурачить'.
А пока я делаю вид, что по коровам вопросов больше не имею, и поднимаю очередную, на этот раз почти шекспировскую тему: 'А может, лучше заживет село, спрашиваю напролом Гинина, если землю отдать тем, кто ее обрабатывает? ' 'Вот вам! слышу я, а когда поднимаю от своего блокнота голову, то вижу, что передо мной маячит жирная фига. -Рабочий класс развалился, остались одни обыватели. А класс крестьян сохранился. Так теперь и его хотят разобщить. Не надо закакивать народу мозги'.
В области ежегодно 'гуляют' невозделанными около 100 тысяч гектаров, но Степан Петрович за свою идею общинного земледелия, похоже, готов пойти под расстрел. 'Да что вам жалко, -пытаюсь я спорить. Село от безделья спивается'. 'Кто сказал, что село спивается? Черниченко? Вот ему! ' Гинин яростно тычет мне под нос очередную фигу.
...Уже уходя из уляхинского магазина, вижу знакомую с детства картину: к магазину, гремя гусеницами, подъезжает трактор, из него вылазят мужики. 'Батюшки, какой праздник, говорит продавщица, мы сегодня с деньгами'. И подает им три бутылки 'Анапы'.
Не знаю, есть ли в России председатель, который побил бы личный рекорд Степана Петровича Гинина сорок два года подряд уляхинцы доверяют ему свои судьбы. Боюсь только, что он при всем при этом остался последним романтиком на деревне.
Владимирская область
