Государственная бумага управомочивает надлежащим образом легитимированного держателя предъявлять требования к обязанному лицу совершенно независимо от принадлежности права собственности на бумагу. Поэтому получить исполнение по ценной бумаге может даже ее незаконный и недобросовестный приобретатель. Собственник бумаги может добиться восстановления справедливости, если своевременно (до истечения срока исковой давности) обратится за защитой своих прав.
Очевидно, что в таком случае собственник, не получивший исполнения по ценной бумаге из-за отсутствия у него легитимации, не может заявлять претензий должнику. Должник свою обязанность по ценной бумаге выполнил надлежащим образом, и тем самым обязательственное правоотношение с его участием прекратилось.
Требования, в том числе в судебном порядке, собственник может предъявлять только непосредственно лицу, получившему исполнение. Но, поскольку это лицо не связано с собственником правоотношениями по ценной бумаге, предъявление к нему иска об исполнении обязанности по бумаге невозможно. Может иметь место только требование о возмещении убытков, в том числе о возврате неосновательного обогащения.
Неосновательное обогащение здесь состоит в присвоении без правового основания доходов (дивидендов, процентов, ликвидационной стоимости и т.п.) от вещи (ценной бумаги), принадлежавшей на праве собственности другому лицу. Прочие убытки могут быть самые различные. Имущественные интересы собственника могут пострадать, если неправомерный обладатель крупного пакета акций, используя право голоса по ним, существенным образом повлияет на результаты голосования на общем собрании акционеров. Таким образом, например, может быть одобрена крупная сделка от имени акционерного общества (гл. Х закона 'Об акционерных обществах'), в результате которой значительно снижается рыночная стоимость активов общества и, следовательно, выпущенных им акций.
Если исполнением ценная бумага в целом не была погашена, удовлетворение такого иска не решает автоматически для собственника все проблемы в будущем. Собственнику параллельно следует принять меры для 'получения легитимации' или ее восстановления. Для этого необходимо истребовать ценную бумагу либо совершить иные действия, содержание которых станет понятно из дальнейших рассуждений.
В связи с исполнением по ценным бумагам со стороны должника возможны эксцессы двоякого рода.
Отказ должника произвести исполнение по ценной бумаге надлежащим образом легитимированному лицу.
Лицо, имеющее легитимацию, должно обратиться в суд с иском к должнику о присуждении к исполнению обязанности по ценной бумаге в натуре. Если исполнение в натуре уже невозможно, может быть предъявлен только иск о возмещении убытков.Такая ситуация может возникнуть, например, если обладатель крупного пакета акций не был допущен к участию в общем собрании акционеров (отказ в осуществлении нрава голоса). На собрании принимается решение об одобрении сделки в пользу заинтересованного лица (гл. XI закона 'Об акционерных обществах' ), и результате которой за символическую плату отчуждается значительная часть имущества общества. Обиженный акционер обжалует решение общего собрания, но из-за непринятия мер по обеспечению иска возврат имущества обществу невозможен, а денежная компенсация реально не покрывает всех убытков общества. Проведение повторного собрания по тому же вопросу не имеет смысла, и акционеру остается только требовать возмещения убытков, причиненных снижением рыночной стоимости его акций.
Суд в данном случае должен удовлетворить соответствующий иск легитимированного лица к должнику, ограничившись установлением факта легитимации истца на момент исполнения по ценной бумаге (и отсутствия у должника допускаемых по закону возражений).
Кроме того, легитимированное лицо может предъявить должнику требование о возмещении убытков, вызванных несвоевременным исполнением обязательства по ценной бумаге.
Все это не препятствует собственнику, если легитимированное лицо таковым не являлось, предъявить затем иск к лицу, получившему исполнение, о возврате неосновательного обогащения и о возмещении убытков (см. выше).
Должник может исполнить обязанность по ценной бумаге лицу, не имеющему надлежащей формальной легитимации (это может быть и собственник бумаги).
Легитимированное лицо не может предъявить иск об исполнении но ценной бумаге лицу, получившему исполнение, так как это лицо не является обязанным но ценной бумаге. Легитимированный субъект пс может обращаться к получившему исполнение и с требованием о возврате неосновательного обогащения, так как неосновательное обогащение здесь возникло не за счет легитимированного лица, а за счет должника. Ведь именно должник предоставил исполнение без основания.
Но в этом и нет необходимости, так как права по ценной бумаге могут быть осуществлены легитимированным лицом в обычном порядке путем предъявления требования непосредственно должнику. Обязанность должника была исполнена ненадлежащим образом (ненадлежащему лицу) и потому не прекратилась. Ценная бумага гарантирует легитимированному лицу то, что должник не исполнит обязанность по бумаге кому-то другому, а если исполнит, - исполнение не прекратит его обязательства.
Должник, в свою очередь, может истребовать от нелегитимированного лица (даже от собственника) все переданное в качестве исполнения по ценной бумаге как неосновательно полученное.
Отношения между должником и кредитором но именным ценным бумагам осложнены еще одним обстоятельством. В процедуре 'придания легитимации' кредитору по именной ценной бумаге участвует сам должник или иной реестродержатель, за действия которого должник отвечает.
В действующем законодательстве закреплен перечень признаков, легитимирующих в качестве лица, управомоченного по именной ценной бумаге. Установлен и перечень обстоятельств, которые необходимо проверить, прежде чем наделить кого-либо соответствующими легитимирующими признаками. Но эти два перечня не совпадают. Наличие права на 'получение легитимации' и права на получение исполнения по именной ценной бумаге определяется по разным признакам.
Требование по именной ценной бумаге в основном очищается от возражений после трансферта в реестре (и в необходимых случаях - выдачи сертификата). Но для этого должник^ должен убедиться в наличии на то оснований.
В заблуждение может ввести п. 2 ст. 146 ГК РФ, где указано, что 'права, удостоверенные именной ценной бумагой, передаются в порядке, установленном для уступки требования (цессии)'. В действительности это не совсем так: этот порядок распространяется в полной мере только на отношения приобретателя и отчуждателя права по ценной бумаге.
По обязательству, не оформленному ценной бумагой, должник несет риск исполнения ненадлежащему кредитору, если, производя исполнение не первоначальному кредитору, не проверит полностью правомерность самой цессии. Поэтому в п. 1 ст.
385 ГК РФ прямо указано, что 'должник вправе не исполнять обязательство новому кредитору до предоставления ему доказательств перехода требования к этому лицу'.
В отношениях между должником и потенциальным кредитором по ценной бумаге действуют особые правила, характерные исключительно для этого института. Должник обязан наделить приобретателя именной ценной бумаги легитимирующими признаками (т.е. признать его своим кредитором), не проверяя ни правомерности цессии, ни даже ее совершения. Из II.5 и п. 7.3 Положения о ведении реестра владельцев именных ценных бумаг следует, что действия должника по осуществлению трансферта в общем случае должны признаваться правомерными при наличии следующих условий:
надлежащим образом уполномоченные лица представили ему правильно оформленные необходимые документы; операции по соответствующему счету не заблокированы; количество передаваемых ценных бумаг не превышает количество ценных бумаг, учитываемых на лицевом счете зарегистрированного лица.
Все это не предполагает для должника необходимость исчерпывающей проверки правомерности передачи ценных бумаг.
Может случиться, что, несмотря на отсутствие всех необходимых условий, трансферт в реестре все же будет совершен. Например, работник реестродержателя ошибочно 'списал' акции с одного лицевого счета в реестре на другой без надлежащего документального основания. За ущерб, причиненный невозможностью осуществить права по ценным бумагам (п. 3 ст. 8 закона 'О рынке ценных бумаг'), может наступить ответственность самого эмитента, так как, 60-первых, юридическое лицо отвечает за вред, причиненный его работником (ст. 1068 ГК РФ), и, во-вторых, эмитент лично отвечает за ведение реестра (п. 4 ст. 44 закона 'Об акционерных обществах') даже при наличии регистратора.
Реестродержатель не может самостоятельно аннулировать ошибочную запись в реестре или исправить ее, даже если ошибка была технической (см. абз. 4 п. 5 Положения о ведении реестра). Это справедливое установление означает, что должник по ценной бумаге не вправе лишать кого-либо легитимации своей волей. Во-первых, это пошатнуло бы стабильность оборота, так как должник может заблуждаться, полагая трансферт нс-правомерным, либо совершать умышленные злоупотребления. Во-вторых, поскольку легитимированное лицо может передать ошибочно зачисленные на его лицевой счет ценные бумаги другому лицу, такие действия должника могут нанести ущерб интересам добросовестных приобретателей, парализовать действие института приобретательной давности и вообще вызвать путаницу.
Аналогичная ситуация возникает в связи с государственной регистрацией юридических лиц. Регистрирующий орган, обнаруживший неправомерность регистрации, не может своим решением исключить юридическое лицо из государственного реестра. Это может быть сделано только по решению суда, в том числе по иску самого регистрирующего органа (см. п. 12 указа президента N 1482 от 8 июля 1994 г. 'Об упорядочении государственной регистрации предприятий и предпринимателей на территории РФ' ). Отказ в регистрации может последовать только до включения сведений в реестр и выдачи свидетельства о государственной регистрации.
Реестродержателя, обнаружившего свою ошибку, бессмысленно обязывать обращаться в суд с целью аннулирования неправильной записи в реестре владельцев именных бумаг; достаточно того, что он отвечает за убытки, вызванные его незаконными действиями.
Возмещению подлежит ущерб, причиненный лицу, неправомерно лишившемуся легитимации, в связи с невозможностью осуществить права, закрепленные ценными бумагами (п. 3 ст. 8 закона 'О рынке ценных бумаг'). Кроме того, убытки могут возникнуть непосредственно у эмитента, если ненадлежащее ведение реестра вызвало 'избыточную' эмиссию и обусловленную этим необходимость выплаты доходов по 'лишним' бумагам и т.п.
Реестродержателю следует соотнести убытки, которые возникнут из-за неправильной записи в реестре, с судебными издержками по ее аннулированию и принять решение о целесообразности обращения в суд. В качестве меры по обеспечению такого иска должен служить запрет на отчуждение соответствующих ценных бумаг и блокирование операций по лицевому счету.
Если на основании ошибочной легитимации эмитент произвел исполнение, он может истребовать неосновательное обогащение от получившего его лица.
Но до тех пор, пока неправильная запись в реестре не будет аннулирована по решению суда, должник по ценной бумаге не может отказывать в исполнении по ней. Причем спор о правильности легитимации по ценным бумагам и спор о правильности отказа в исполнении по тем же ценным бумагам не должны рассматриваться в одном производстве. Это две разные группы правоотношений. Если нет уже доказанной судом неправильности легитимации, отказ в исполнении должен признаваться неправомерным. Суд, рассматривающий иск об исполнении обязанности по ценной бумаге, не должен дожидаться судебной оценки правомерности трансферта, в результате которого истец был легитимирован.
В противном случае ни сам должник, ни другие участники рынка не будут достаточно четко представлять, при каких условиях исполнение по ценным бумагам гарантировано. Если должник сможет отказать в исполнении по ценной бумаге по мотивам неправомерности трансферта в реестре, это будет означать, что трансферт вообще лишен смысла. Должнику следует заранее (до наступления времени исполнения) принять меры к лишению легитимации лица, которое получило ее неправомерно.
Лицо, пострадавшее в результате неправомерного трансферта, может обращаться к реестродержателю и незаконно легитимированному лицу. К первому - с иском о возмещении убытков, ко второму - с виндикационным иском (если признать возможность виндикации эмиссионных ценных бумаг) либо с иском о возврате неосновательного обогащения и (при наличии к тому оснований) с иском о возмещении убытков.Если неправомерный трансферт был результатом виновных действий реестродержателя, для восстановления нарушенных прав логично было бы обжаловать в суде его действия по внесению записей в реестр.Однако ни Гражданский кодекс РФ, ни другие российские законы не предусматривают такого способа защиты. Исправления незаконной записи в реестре можно требовать только в порядке 'восстановления положения, существовавшего до нарушения права, и пресечения действий, нарушающих право или создающих угрозу его нарушения' (ст. 12 ГК РФ)
Если вины реестродержателя в незаконной легитимации йе было, он должен участвовать в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований, на стороне ответчика. Это необходимо в силу обязательного технического участия реестродержателя в оформлении прав владельцев ценных бумаг.
Если приобретение прав на ценную бумагу как вещь обсуждается по общим правилам гражданского права с точки зрения добросовестности приобретения, то приобретение прав по ценной бумаге обсуждается по специальным правилам легитимации на основе принципа публичной достоверности. Принимая во внимание возможность несовпадения в одном лице собственника ценной бумаги и легитимированного ею лица, рассмотрим, имеется ли вообще какая-либо зависимость между легитимацией по ценной бумаге и наличием вещных прав на нее.
'Вещность' ценных бумаг рассматривается теперь как нечто само собой разумеющееся, но это в определенном смысле заблуждение. Первоначально ценные бумаги не относились к вещам, а предназначались исключительно для осуществления и передачи прав. Основным (и зачастую единственным) способом легитимации была ценная бумага как бумажный документ.
В общем случае это можно выразить формулой:
фактическое владение ценной бумагой-документом = наличие права по ценной бумаге.
После отнесения ценных бумаг к вещам в теории права появились тенденции, которые привели к подмене в этом равенстве фактического владения владением, основанным на вещном праве:
право собственности на ценную бумагу == наличие права по ценной бумаге.
Но в таком виде это утверждение (равно как и обратное ему) уже не может быть признано верным даже с оговорками, так как фактическое владение и владение, основанное на праве (титульное), далеко не тождественны.
Вещное право на ценную бумагу (так же как и на любую другую вещь) обычно предполагает обладание ею, но (как и с иными вещами) собственник ценной бумаги может не владеть ею. И обратно, хотя владение зачастую основано на вещном праве, вещи, в том числе ценные бумаги, могут находиться в чьем-либо владении без юридического на то основания (титула).
Чтобы извлекать полезные свойства движимой вещи (пользоваться ею), достаточно простого (фактического) владения. Кроме того, фактический владелец обычно имеет реальную возможность 'определять судьбу' движимой вещи путем изменения ее принадлежности, состояния или назначения (распоряжаться вещью). Фактический владелец может пользоваться и распоряжаться вещью не потому, что он наделен указанными правомочиями законом или договором с собственником, а потому, что, имея у себя ценную бумагу, практически может осуществлять власть над ней.
При приобретении материальных вещей (особенно движимых) сложно проверить, действительно ли лицо, отчуждающее вещь, имеет право ее отчуждать, т.е. является ее собственником. Доказательством тому (не бесспорным) могут служить фактическое владение вещью и/или наличие определенных документов (договор, свидетельство о праве, в надлежащих случаях - доказательство государственной регистрации отчуждения вещи либо права на вещь). Но ничто из перечисленного не может гарантировать, что предстоящая сделка будет законна и не может быть оспорена. Только добросовестность приобретения в известных случаях может защитить приобретателя от истребования у него вещи.Таким образом, сделка фактического владельца вещи по ее отчуждению будет иметь те же последствия, что и сделка собственника, если она не будет оспорена либо если для данного случая возможность истребования вещи законом не предусмотрена.
В законодательстве нет специальных оговорок для ценных бумаг. Однако нормы вещного права в обычном порядке к ним неприменимы, так как фактическое владение ценными бумагами в традиционном смысле невозможно ввиду их нематериальности.Возможность пользоваться ценной бумагой (осуществлять права по ней) и распоряжаться обусловлена наличием легитимации по бумаге. Приобрести права по ценной бумаге можно только путем 'приобретения легитимации'. Для передачи прав по ценной бумаге легитимированный отчуждатель прав должен совершить действия, направленные на создание легитимации для их приобретателя.
Поэтому возможно следующее допущение: владение ценной бумагой - это фактическая возможность пользоваться и распоряжаться ценной бумагой, которая создается наличием легитимации.
Легитимация по предъявительским и ордерным ценным бумагам состоит в обладании одноименными документами. Поэтому владельцы предъявительских и ордерных бумаг-документов могут считаться владельцами соответствующих цепных бумаг как вещей. Легитимация по именным ценным бумагам обеспечивается совокупностью ряда признаков. Именно .эту совокупность можно приравнять к владению именной ценной бумагой.
Такое уподобление легитимации по ценной бумаге и владения ценной бумагой может быть весьма плодотворно, если воплотить его на законодательном уровне. Это позволило бы (пусть с некоторыми оговорками) 'вписать' ценные бумаги в систему объектов вещных прав, выработать механизм применения к ценным бумагам норм вещного права и объяснить с этой точки зрения многие конструкции института ценных бумаг.
Прежде всего необходимо решить вопрос: что считать передачей ценной бумаги как вещи? Без этого, например, невозможно установить, исполнетели приобретение прав на ценнгую бумагу как вещь обсуждается по общим правилам гражданского права с точки зрения добросовестности приобретения, то приобретение прав по ценной бумаге обсуждается по специальным правилам легитимации на основе принципа публичной достоверности. Принимая во внимание возможность несовпадения в одном лице собственника ценной бумаги и легитимированного ею лица, рассмотрим, имеется ли вообще какая-либо зависимость между легитимацией по ценной бумаге и наличием вещных прав на нее.
'Вещность' ценных бумаг рассматривается теперь как нечто само собой разумеющееся, но это в определенном смысле заблуждение. Первоначально ценные бумаги не относились к вещам, а предназначались исключительно для осуществления и передачи прав. Основным (и зачастую единственным) способом легитимации была ценная бумага как бумажный документ.
В общем случае это можно выразить формулой:
фактическое владение ценной бумагой-документом = наличие права по ценной бумаге.
После отнесения ценных бумаг к вещам в теории права появились тенденции, которые привели к подмене в этом равенстве фактического владения владением, основанным на вещном праве:
право собственности на ценную бумагу = наличие права по ценной бумаге.
Но в таком виде это утверждение (равно как и обратное ему) уже не может быть признано верным даже с оговорками, так как фактическое владение и владение, основанное на праве (титульное), далеко не тождественны.
Вещное право на ценную бумагу (так же как и на любую другую вещь) обычно предполагает обладание ею, но (как и с иными вещами) собственник ценной бумаги может не владеть ею. И обратно, хотя владение зачастую основано на вещном праве, вещи, в том числе ценные бумаги, могут находиться в чьем-либо владении без юридического на то основания (титула).
Чтобы извлекать полезные свойства движимой вещи (пользоваться ею), достаточно простого (фактического) владения. Кроме того, фактический владелец обычно имеет реальную возможность 'определять судьбу' движимой вещи путем изменения ее принадлежности, состояния или назначения (распоряжаться вещью). Фактический владелец может пользоваться и распоряжаться вещью не потому, что он наделен указанными правомочиями законом или договором с собственником, а потому, что, имея у себя ценную бумагу, практически может осуществлять власть над ней.
При приобретении материальных вещей (особенно движимых) сложно проверить, действительно ли лицо, отчуждающее вещь, имеет право ее отчуждать, т.е. является ее собственником. Доказательством тому (не бесспорным) могут служить фактическое владение вещью и/или наличие определенных документов (договор, свидетельство о праве, в надлежащих случаях - доказательство государственной регистрации отчуждения вещи либо права на вещь). Но ничто из перечисленного не может гарантировать, что предстоящая сделка будет законна и не может быть оспорена. Только добросовестность приобретения в известных случаях может защитить приобретателя от истребования у него вещи.Таким образом, сделка фактического владельца вещи по ее отчуждению будет иметь те же последствия, что и сделка собственника, если она не будет оспорена либо если для данного случая возможность истребования вещи законом не предусмотрена.
В законодательстве нет специальных оговорок для ценных бумаг. Однако нормы вещного права в обычном порядке к ним неприменимы, так как фактическое владение ценными бумагами в традиционном смысле невозможно ввиду их нематериальности.Возможность пользоваться ценной бумагой (осуществлять права по ней) и распоряжаться обусловлена наличием легитимации по бумаге. Приобрести права по ценной бумаге можно только путем 'приобретения легитимации'. Для передачи прав по ценной бумаге легитимированный отчуждатель прав должен совершить действия, направленные на создание легитимации для их приобретателя.
Поэтому возможно следующее допущение: владение ценной бумагой - это фактическая возможность пользоваться и распоряжаться ценной бумагой, которая создается наличием легитимации.
Легитимация по предъявительским и ордерным ценным бумагам состоит в обладании одноименными документами. Поэтому владельцы предъявительских и ордерных бумаг-документов могут считаться владельцами соответствующих ценных бумаг как вещей. Легитимация по именным ценным бумагам обеспечивается совокупностью ряда признаков. Именно эту совокупность можно приравнять к владению именной ценной бумагой.
Такое уподобление легитимации по ценной бумаге и владения ценной бумагой может быть весьма плодотворно, если воплотить его на законодательном уровне. Это позволило бы (пусть с некоторыми оговорками) 'вписать' ценные бумаги в систему объектов вещных прав, выработать механизм применения к ценным бумагам норм вещного права и объяснить с этой точки зрения многие конструкции института ценных бумаг.
Прежде всего необходимо решить вопрос: что считать передачей ценной бумаги как вещи? Без этого, например, невозможно установить, исполнена ли обязанность по сделке (или судебное решение ) в части передачи ценной бумаги и когда это произошло.
Для материальных движимых вещей этот момент определяется по моменту фактического вручения вещи приобретателю, сдачи ее перевозчику или организации связи (ст. 224 ГК РФ). Ценные бумаги могут считаться переданными с момента, начиная с которого приобретатель может фактически пользоваться и распоряжаться ими, т.е. получает легитимацию.
Как приобретатель движимой вещи может требовать ее передачи после перехода к нему права собственности на эту вещь (если иное не указано в законе или договоре с отчуждателем ), так и приобретатель ценной бумаги может требовать выполнения действий, направленных на его легитимацию. Приравнивание легитимизации к передаче ценной бумаги будет вполне уместно и здесь.
Сама передача ценных бумаг должна иметь для приобретения права собственности на них такое же значение, какое придается передаче прочих движимых вещей. Закон не устанавливает для ценных бумаг каких-либо изъятий из п. 1 ст. 223 ГК РФ, но некоторые авторы почему-то считают, что право собственности на ценные бумаги у их приобретателя по договору возникает исключительно с момента их реальной передачи.
Между тем эта норма диспозитивна, поэтому переход права собственности на ценные бумаги обусловлен их передачей приобретателю только при отсутствии иных указаний в законе или договоре.
Заключение договора об отчуждении вещи, в том числе ценной бумаги, не порождает вещного права на нее у приобретателя. По договору у отчуждателя возникает обязанность передать вещь в собственность приобретателю, а у приобретателя - принять ее. Но передача вещи в собственность не всегда предполагает ее немедленную физическую передачу. Стороны в договоре могут указать, что право собственности на вещь переходит к приобретателю, например, с момента подписания договора. И тогда приобретатель вещи может стать ее собственником задолго до получения вещи в фактическое обладание.
Вещь вообще может остаться на хранении у отчуждателя. Мыслима и иная ситуация, когда право собственности переходит к приобретателю через какое-то время после фактического вручения ему вещи.
С изложенных позиций интересно проанализировать институт номинального держателя. Согласно закону 'О рынке ценных бумаг' номинальный держатель 'первого уровня' является единственным легитимированным перед должником лицом, т.е., следуя сказанному выше, ее фактическим владельцем. Тогда как лицо, предполагающееся собственником или обладателем иного вещного права на ценную бумагу, в отношении должника не легитимировано (не включено в реестр), т.е. бумагой не владеет. В обычном случае для собственника ценной бумаги это должно означать отсутствие прав по ней.
Отношения собственника ценной бумаги и номинального держателя аналогичны отношениям по договору хранения между поклажедателем и профессиональным хранителем вещи.
Вещным правом на предмет хранения обладает поклажедатель. Но фактическая возможность пользоваться вещью, переданной на хранение, принадлежит хранителю. Юридически .что право может быть предоставлено хранителю только с согласия поклажедателя (ст. 892 ГК РФ). Хранитель обязан передавать поклажедателю плоды и доходы от хранимой вещи (ст. 900 ГК РФ ). Аналогично на номинального держателя как на фактического владельца возложена обязанность 'транслировать' все права по ценной бумаге ее собственнику (п. 2 ст. 8 закона 'О рынке ценных бумаг' ).
Хранитель обязан по первому требованию поклажедателя возвратить принятую на хранение вещь (ст. 904 ГК РФ). Также лицо, предполагающееся собственником ценной бумаги, может требовать от номинального держателя совершения действий, направленных на легитимацию собственника непосредственно перед должником (п. 2 ст. 8 закона 'О рынке ценных бумаг' ).
Легитимацию по ценным бумагам любой разновидности целесообразно приравнять к фактическому владению ими.
Но, поскольку легитимация по именным бумагам предполагает обязательное участие должника (реестродержателя), многих влечет идея придать внесению записи в реестр владельцев именных ценных бумаг (трансферту) какое-либо дополнительное значение.Из норм ст. 29 закона 'О рынке ценных бумаг' некоторые сделали вывод о том, что запись в реестре на лицевом счете зарегистрированного владельца неоспоримо свидетельствует о его праве собственности на соответствующую ценную бумагу. Мы уже указывали, что положения закона 'О рынке ценных бумаг', на которые ссылаются приверженцы этой точки зрения, являются результатом небрежности законодателя и не могут быть использованы в качестве аргумента.
В гл. 14 ГК РФ не названы специфические способы приобретения вещных прав на ценные бумаги. Поэтому признание указанных взглядов противоречило бы общим нормам гражданского законодательства о приобретении права собственности. Это означало бы возможность стать собственником такой ценной бумаги совершенно независимо от способа ее приобретения, в том числе незаконного и недобросовестного. На страницах журнала анализировалось, к каким парадоксальным последствиям это может привести''.
Данная позиция изначально порочна. Бессмысленно пытаться привести ее в соответствие с законом и логикой. Если принять, что запись в реестре свидетельствует о праве собственности, но при этом общие правила гражданского права о приобретении права собственности все же должны соблюдаться, возникнут другие противоречия. Это будет означать возложение на должника обязанности по исчерпывающей проверке законности приобретения ценной бумаги.
Такой порядок антагонистичен базовым положениям теории ценных бумаг. Из смысла Положения о ведении реестра владельцев именных ценных бумаг следует, что ни реестродержатель, ни гарант подписи не гарантируют действительность и правомерность передачи ценных бумаг.
Трансферт не гарантирует действительности перехода права собственности на ценную бумагу. Всегда существует опасность его оспаривания. Следовательно, запись в реестре, как и любой другой факт, может означать только предположение о приобретении 'зарегистрированным владельцем' права собственности на ценную бумагу, но не само право.
Поэтому приемлемой представляется другая точка зрения, согласно которой трансферт в реестре сам по себе не означает перехода права собственности, но тем не менее необходим для этого перехода. 'Право, выраженное в бумаге, он (собственник. -М. К. ) приобретает под условием, что трансферт будет произведен''. Иначе говоря, если право собственности действительно приобретено, то оно считается приобретенным с момента совершения трансферта.
В ГК РФ есть аналогичные нормы. В п. 2 ст. 8 ГК РФ указано, что 'права на имущество, подлежащие государственной регистрации, возникают с момента регистрации соответствующих прав на него'. А в п. 2 ст. 223 ГК РФ говорится, что 'в случаях, когда отчуждение имущества подлежит государственной регистрации, право собственности у приобретателя возникает с момента такой регистрации'.
Оба правила действуют в отношении недвижимого имущества. И никому не приходит в голову расценивать факт такой регистрации как невозможность оспаривания права собственности на строение или земельный участок. Лицо, зарегистрированное в качестве собственника, предполагается таковым до тех пор, пока эта презумпция не опровергнута в судебном порядке.
Аналогичное значение можно придать и записи в реестре владельцев именных ценных бумаг.
По этому пути пошла и судебная практика. Высший арбитражный суд РФ в своем постановлении N 821.96 от 18 июня 1996 г. указал, что право собственности на акции возникло у их приобретателя по договору купли-продажи 'в соответствии с п. 2 ст. 142 и п. 2 ст.223 ГК РФ с момента регистрации в специальном реестре (в реестре акционеров. -М. К. )'.
Итак, помимо легитимирующего значения записи в реестре можно придать значение презумпции права собственности на именную ценную бумагу, аналогично тому, как такую презумпцию создает простое владение вещью и в соответствующих случаях государственная регистрация в порядке ст. 8 и ст. 223 ГК РФ. Момент совершения записи в реестре на лицевом счете зарегистрированного владельца можно считать моментом перехода права собственности только при условии, что такой переход действительно состоялся по общим правилам гражданского права.
Легализация этого порядка возможна путем внесения дополнений в Гражданский кодекс РФ. Кроме того, во избежание коллизий в законе следует прямо указать, что трансферт не может быть совершен раньше момента, начиная с которого предполагается переход права собственности на именную ценную бумагу по сделке или по иному основанию.
