Таня Максимова получила задание: пройти по маршруту, которым Ильич в октябре 17-го тайно пробирался в Смольный делать революцию
Ну и дорогу же выбрал Ильич! Рытвины, колдобины, ямы всякий уважающий себя петербуржец объезжает и обходит Большой Сампсониевский проспект стороной. И Боткинская улица ничуть не лучше -разбитый асфальт, автомобильные пробки. А дальше, после Литейного моста, налево длинная, как день без выпивки, улица Шпалерная, упирающаяся в Смольный. Но хочешь - не хочешь, а мне эту дюжину километров одолеть придется. Ведь именно здесь пролегал судьбоносный ленинский маршрут в ночь на 25 октября 1917 года.
Увы, квартира агрономши Фофановой, откуда Ильич стартовал в тот исторический вечер, давно перестала функционировать в режиме мемориального музея ни денег, ни посетителей. Я стою в одиночестве перед закрытой дверью, представив на секунду, как за ней конспиратор Ульянов перевоплощается в рабочего Иванова сбривает бороду, надевает седой парик и очки, платком подвязывает фиктивный флюс... И на одном дыхании слетаю по лестнице вниз -наверно, именно так спешат вершить революцию.
По Большому Сампсониевскому решаю проехать на трамвае как Ленин и его связной от ЦК Эйно Рахья. Не знаю, долго ли они дожидались тогда новомодного электротранспорта, а я потеряла сорок минут. И только вхожу в вагон, как кондуктор объявляет, что трамвай идет в парк, -совсем как в тот октябрьский вечер! С кондуктором, как Ильич, в объяснения не вступаю, а молча усаживаюсь у окна. На переднем сиденье две почтенные старушки что-то возбужденно обсуждают. Ага, больная тема приватизированные бани!В Питере сегодня бедняку практически негде помыться -дорого. Вот и в Батенинских банях, исторически обмывавших густонаселенный Большой Сампсониевский и околотки, вместо рубля стали брать по десятке с носа. И каково теперь жителям коммуналок, у которых ни денег, ни ванны, ни горячей воды? Был бы жив Ильич, немало воды бы пролилось: мир тазикам, война джакузи! Долой бассейны по индивидуальным проектам!
Стоп, мне на выход и дальше пешком. На заляпанной пятиэтажке мемориальная доска, гласящая, что сюда неоднократно захаживал по партийным делам Ленин. Теперь это рядовой жилой дом с пропахшими кошками подъездами. В подворотне встречаю что ни на .есть настоящего пролетария, рабочего Иванова. Здоровенный дядька, упершись в асфальт нетвердыми ногами, никак не может прикурить, одну за другой ломает о коробок спички. 'Дяденька, дай закурить! ' выныривает откуда-то пацан лет десяти. 'Ах, трамтарарам, сопляк, трам-тара-рам, курить, трам-тарарам! ' -отборный мат летит выше пятого этажа. 'Лучше бы дал закурить! ' вежливо замечает прохожий интеллигент. Странное дело. Давили, давили этих умников в очках и шляпах, семьдесят лет давили, а они снова понаплодились...
Оставив позади Боткинскую и Литейный мост, сворачиваю на Шпалерную. На этом углу Ленина остановил конный патруль юнкеров. Но, незаподозрив в загулявшем работяге объявленного Временным правительством преступника, отпустил с миром. Теперь на этом месте по иронии судьбы находится Большой дом -главное милицейское управление, оплот борьбы с ворами и бандитами. В годы политических репрессий в его подвалах замучили тысячи верных ленинцев. А все от того, что недосмотрели юнкера. Какой был шанс повернуть ход мировой истории!
До Смольного остается полчаса ходу. Слева от меня вырастает новоиспеченный домик-пряник в шесть этажей, рядом кипит стройкаподземных гаражей жилье явно не для бедных. Полотнище на стене извещает, что все квартиры на продажу. Выкладывай сто пятьдесят тысяч долларов -и окна с видом на Неву твои. Правда, на том берегу отчетливо выступает тюрьма Кресты, но разве такой актуальный пейзаж не придаст пикантности житью в роскошных апартаментах? Шпалерная это вам не Невский, утыканный разного рода любопытными заведениями, а заурядные жилые дома с чистыми и не очень дворами, в одном из которых обнаруживаю благотворительное общество 'Авраам'. Объявление на двери печально гласит, что все посылки-пайки для сирых и убогих кончились. А дальше пунктиром на моем пути -мелкие иностранные конторы, торгующие уборочной техникой и недвижимостью. 'Обнаглели, нэпманы! ' сплюнул бы в сердцах революционный матрос, застав такое в 20-е годы.
Останавливаю двух сопливых представителей 'поколения 'Пепси', спрашиваю, кто такой Ленин. 'Человек! ' находчиво выпаливает первый. А второй добавляет: 'Он какую-то речь говорил в девятнадцатом году'.
Но вот я наконец в главном штабе революции в Смольном. Сегодня здесь сидит городская власть, и явись сюда Ленин под видом рядового рабочего или вождя мирового пролетариата, дальше порога его не пустят.
Во-первых, охрана, мимо которой муха не пролетит, а во-вторых и в - главных, не та нынче власть, чтобы якшаться с представителями отжившей идеологии! Да и паркеты затопчут.
А вообще, доложу вам, пустой маршрут, неинтересный. Лучше бы Ильич пошел другим путем!Санкт-Петербург