Но 'Это было у моря.., ', которое нарисовано на заднике (а в конце спектакля он будет поднят, обнажив бутафорность главного образа), сценографически определившего феномен главного героя через джентльменский набор - моряк волен, бесстрашен, одинок, бескрыстен, несколько разболтан и чуть вульгарен. Правда, это море обрамлено театральной анфиладой ходов- метафорой мышления, изобретающего ходы интриг, и только Скапен - обладатель такой способности - блуждает в этих лабиринтах, другим, не знающим игры ума, - хода в эти метафорические Ярки нет. Статика метафоры декораций, насыщенная динамикой фарсового действия, может дать равновесие, но морская 'голубая' лирика оформления, переданная еще и в музыкально-романтических темах, делает. сюжет 'разбавленным', а энергетику главного плута ослабленной, не комедиографом мотивированной. Надо сказать, что музыка Игоря Рога-лева, точно обозначающая в плутовской теме ключевые моменты спектакля, в любой момент своего лирического присутствия (это было у моря! ) контрапунктом 'спорит' с содержанием событий. Так мичуринский способ - привить гриновскую, мещанского образца романтику мольеровскому фарсу дает плод эстетической эклектики, и жертвой такого хода становится сюжет. Его невнятность в ходе действия поражает даже читавшего комедию зрителя.
Хотя есть еще одна причина затушеванности мотивов поступков и их результатов, а значит, и возникновения ритмических длиннот. Это ставка на буффонную, трюковую игру, которая замещает слово, смысл и энергетику речевого взаимодействия героев. Так, отец Октава Аргант (Юрий Соломеин) - роль, построенная на внешней выразительности: походке с подпрыгиванием, комических деталях мизансцен, например - сидение на спине спрятавшегося сына и падение с нее, или прятание между ног Скапена, когда нападает мнимый разбойник, но все, что говорит герой, лишено значения в ходе буксующего развития сюжета. Или Жеронт, отец Лвандра (Евгений Важенин), наделенный актером рядом броских комедийных черт, очень смешон, например, в сцене автоматизма своей скупости, когда вместо денег, необходимых для отдачи, несколько раз сует Скапену вместо кошелька подзорную трубу. Но слово персонажа, кроме звездной в этой мольеровской пьесе реплики 'Кой черт понес его на эти галеры? ! ', не работает в пружине интриги пьесы. Совсем не внятно в этой комедийной истории место Сильвестра, слуги Октава (Николай Александров), при том, что есть эпизоды беспроигрышно броско сыгранные актером: когда Скапен забалтывает отца провинившегося Октава и живописует, как тот встретил красивую, страдающую девушку, которую невозможно не полюбить, Сильвестр, оказавшийся в центре мизансцены, очень комически изображает эту трогательную особу' накинув на себя ткань и скорчив гримасу трепетной женственности, Проблема расползающегося актерскую внешнюю выразительность, не менее видна и в ролях провинившихся детей. Так, характер влюбленного Октава (Сергей Мурашкин) строится на системе глупых, беспомощных жестов, которые сопровождаются однообразным словоговорением, и дурацкая кукла молодого любовника отменяет любовь - то, ради чего романтический Скапен соглашается на помощь молодой паре. Его избранница, Гиацинта (Татьяна Насташевская), кажется, вообще не говорит - вся ее партия акцентирована танцевальностью, слово на фоне музыкально-пластических проходок теряется. Способность любить, а значит, быть защищенными Скапеном, ничем не обеспечена и с женской стороны дуэта. Другая пара влюбленных - Леандр (Вячеслав Ковалев) и Зербинетта (Надежда Александрова), любопытно, с набором комедийных деталей сыгранная каждым в отдельности, по причине рыхлости режиссерского построения Конфликта не более правомочна стать поводом для творчества гениального плута - защитника любящих сердец от отцов, уже забывших о грехах молодости. Исключительно на ленках, которое делает ее карлицей, строится образ кормилицы Нерины (Наталья Орлова), но кажется, что в спектакле этот персонаж не имеет слов.
Иногда текст Мольера перекраивается под фарсовый, рисунок, нарушая меру общего течения интриги в угоду изобретательности частного момента. Вот остроумный трюк - терзание разозлившимся на своего слугу Леандром тряпки, в которую прятался, но уже ускользнул Скапен, сопровождается 'добавленным' текстом. 
Или использование рупора для разговора Скапена с тупым и жадным, а значит, трудноподдающимся на раскошеливание Жеронтом, вызывает появление реплики: 'Господин Жеронт, вас ожидает Скапен у шестого причала'. Или скапеновское: 'Неужели турок (вымышленный похититель турецкой национальности) настолько турок (дурак, показываемый стуком по лбу), что примет меня за вашего сына? '
Ну а завершит спектакль, конечно же, Карл - тот самый, строгий, со счетами, в парике с буклями. Кто он? Узнайте сами, посмотрев спектакль, перед которым постановщик, обращаясь к первым зрителям сказал: 'Можете скучать, можете хохотать до упаду - это театр! ' Сказанное подтвердилось: часть зала разморило на взморье перед глобусовской сценой, часть, крича браво! - долго не отпускала любимых артистов. Рискуйте!
Светлана Дроздович специально для 'Новой Сибири'
