В РАЙОННОЙ хирургической больнице я оставила свою левую ногу. Отрезали ее чуть не до самого пупка, протез невозможно приспособить. У вас в газете я читала про одного человека, который подорвался на мине, и его вылечили. А я не на заминированную дорогу на операционный стол, под скальпель хирургов попала и стала инвалидкой. В молодости была угнана в Германию, попала в концлагерь, отсидела в бункере, вынесла пытки и допросы, однако калекой не осталась. Там, в концлагере, я таких врачей-живодеров, как в нашей районной больнице, и не видела. Двадцать дней, что я пролежала в палате до операции, никто и не думал меня лечить. Я совсем не спала, мучилась. Иногда у этих докторов-эсэсовцев все-таки просыпалась совесть, и мне делали успокаивающий укол. Никто из них не спрашивал у меня согласия на операцию, никто не предупредил, что со мной будут делать, никто не поинтересовался, есть ли кому за мной, безногой, ухаживать. Сейчас живу у чужих людей, боли невыносимые до сих пор, спустя полгода после операции. На костылях не могу ходить, падаю от слабости. Целыми днями сижу в постели и жду, жду смерти.

Мелания Ивановна БУДЫКА, Тульская обл.