Первые недели фестиваля имени Чехова не принесли больших неожиданностей. Американский репертуарный театр, как и предполагали многие, оказался слишком ученическим по отношению к русской психологической школе и после открывавших фестиваль 'Шести персонажей в поисках автора' немногие решились посмотреть другие заокеанские спектакли (хотя 'Король-олень' А.Щербана и удостоился многих положительных, а порой и восхищенных откликов).
'Маскарад' Вильнюсского Малого театра в постановке Р.Туминаса поразил практически всех своей необычайной легкостью, смежностью (никто не предполагал, что снег в скором времени не только сцену Вахтанговского театра засыплет, но и реальную Москву), и тем щемящим чувством уходящего, исчезающего счастья, что каждый переживает хотя бы раз в жизни. Конечно, по сравнению с недавним 'Маскарадом' А.Васильева на сцене 'Комеди Франсез' литовский спектакль выглядит камерным, лишенным той огненной драмы противостояния ревности и доверия Арбенина и Нины, что держала васильевский спектакль. Туминаса влечет, скорее, лирическое в этой истории, где фоном служит история реальная, с империей, совсем недавно отплывшей далеко-далеко. Следы этой окраинной жизни при империи у моря проявляются в 'Маскараде' повсеместно, начиная от вкраплений русской речи в литовский текст и кончая неизбывным, словно вальс Хачатуряна, хором массовки, держащим и действо, и сценографию.
Но подлинным событием стали конечно же 'Три сестры' Кристофера Марталера ('Фольксбюне', Берлин). Многим он показался излишне радикальным и публика, включая болтливых критикесс (две дамы передо мной измотали своим беспрерывным шепотом больше, чем очереди за брежневской колбасой), уверенно покидала зал. Когда же, ко второму акту, развиднелось окончательно и остались одни посвященные, наконец-то стало возможно наслаждение от неторопливой игры, в которой, сквозь режиссерскую иронию, проступает удивление человеческой жизнью какой бы идиотской и бессмысленной эта жизнь ни была, какие бы бездарные формы она ни принимала. Марталер превращает чеховских персонажей в нелепых резонеров-романтиков, лишая их зрительского сострадания. Но он наделяет зал чем-то более важным: ощущением ценности даже такой жизни. Которая конечно же была бы куда прекрасней, если бы люди умели больше слушать, нежели стремились говорить сами. Даже шепотом. Даже на ряд ближе к сцене. Среди ближайших событий фестиваля чеховская 'Пьеса без названия' в постановке Льва Додина (МХАТ в Камергерском, с 1 по 6 мая) и 'Пляска смерти' Стриндберга (Тбилисский театральный центр в помещении театра им.Пушкина, 6 и 7 мая).
