Извини, друг, обломись. Не пойду я никуда. Дергай за рукав кого-нибудь еще.
Благо желающих слегка разориться - полным-полно. А мне билет твой уже не нужен. Это я чисто из профессионального интереса полюбопытствовал.
А вот за тишину товарищ спекулянт не напрасно с таким азартом агитировал. И доблестные жандармы могли прищучить. И коллеги по ремеслу поколотить: вот тебе, дескать, чтоб цену не сбивал. У прочих-то барыг разноцветные кусочки бумаги, позволявшие простому смертному приобщиться к великому таинству под названием 'финал чемпионата мира по футболу', стоили от пятнадцати тысяч франков и больше. Вплоть до тридцать пяти 'штук' - на лучшие места. Что в переводе на более привычные нам 'вечнозеленые' - порядка шести тысяч!
А иные шибко умные говорят - счастье за деньги не купишь... Что они понимают в счастье, высоколобые!
Случалось ли им орать 'он э ле шампьон, он э ле шампьон!', силясь перекричать много-много тысяч соседских глоток? Засыпать на рассвете с последним гудком обнаглевшей бибикалки?
...Вообще если не месяц, то уж заключительную неделю точно осторожные прижимистые французы категорически отказывались сами себя узнавать. Напропалую пили-гуляли. Носились по широким авеню с триколорами на запредельных скоростях. Артельно куролесили на Елисейских полях.
И сегодня мне уже не хочется вспоминать о том, как привечал город-праздник нас, гостей мундиаля, громадным плакатом: 'Забудьте о футболе!' (какая-то фирма решила под таким вот выпендрежным, понимаешь, лозунгом рекламную кампанию провести).А хочется вспомнить, как в секунду пустели все кафешки-брассери, не озаботившиеся приобретением макси-телевизора, с началом очередной трансляции. И какая прорва народу собиралась перед гигантскими экранами, коими Париж был утыкан, словно юбилейный торт заслуженного прадедушки - свечками. И как на площади Трокадеро, скажем, стоило Лилиану Тюраму взорвать бомбу номер два за спиной хорватского голкипера, принимались расстреливать беззащитное небо из ракетниц.
Хочется вспомнить и разудалого голландского фана в забавной оранжевой шапочке, лобызавшегося с размалеванной в серебряно-голубое красавицей-аргентинкой - за каких-то двадцать минут до начала четвертьфинальной разборки команды Денниса Бергкампа и бригады Габриэля Батистуты. И, конечно, очаровательную бразильянку, выбравшую по случаю теплой погоды вариант наряда топлесс и сражавшую мужское окружение наповал выкрашенным в желто-зеленое чудо-бюстом.
Впрочем, едва ли это все сравнится с тем, что творилось в два часа ночи после Большой Победы на Большом кольце Парижа (что-то типа нашей МКАД). Кавалькада неистово клаксонивших автоболельщиков вдруг, точно по команде, застыла на месте. Что такое? Батюшки святы! Толпа молодцев выцепила откуда-то мячишко. И устроила прямо на асфальте свой финал. Ей-ей, смотрелось!
...И полезут, потрясая Кубком мира, французы с ногами на стол - прямо перед носом по-детски радовавшегося каждому финальному голу президента страны. И зашагают по полю прототипы каких-то диковинных птиц на ходулях. И крепенькие мужички-боровички тут же примутся выстукивать на барабанах шаманские ритмы.
И начнет вдруг тысячами огней стрелять крыша 'Стад де Франс'. А лазерные лучи будут вычерчивать на идеальном газоне идеального стадиона (вот у кого бы поучиться!) загадочные графики.
И посыплются потом, кажется, прямо с неба (не для того ли его добряки-болельщики изрешетили?) махонькие блестящие кружочки. Я подниму один из них. И прочитаю: 'France-98. Coup du monde. Final.12 Juillet'. Рядом крохотная эмблемка. И крупнее: 'J+y etais!' В смысле: 'Я был здесь'. Пустячок, понимаешь, а приятно. Возьмите, мол, на память. Авось добрым словом вспомните.Как тут не вспомнить?! Спасибо, Франция. Мерси, Париж. За праздник. Который всегда с тобой. За который, наверное, и взаправду шесть тысяч баксов отдать не жалко. Если они, конечно, есть...
Париж - Москва.
Фото автора и из архива 'МК'.
Алексей ЛЕБЕДЕВ
