'В случае чего' оппозиция хочет иметь во главе государства своего человека
Перед вторым думским голосованием Геннадий Селезнев сделал попытку отговорить президента вновь представлять кандидатуру Кириенко. Самому Селезневу хотелось видеть на посту председателя правительства Егора Строева. Строев был первым в списке Геннадия Зюганова. Многие другие депутаты Государственной думы тоже произносят эту фамилию с придыханием. В спикере Совета Федерации они видят компромиссную фигуру, политически приемлемую в Кремле и стопроцентно проходимую в Думе. Левой оппозиции Строев к тому же близок идейно.
Формально Ельцину ничего не мешало выбрать эту кандидатуру, и тогда никаких проблем с Думой у него бы не было. А Кириенко мог бы играть в правительстве ту же роль, что Чубайс при Черномырдине. Но есть препятствия психологические, которые для Ельцина зачастую важнее логики. Во-первых, ему не нравится это думское придыхание, он ревнив. Во-вторых, он не любит рядом с собой 'стариков', с которыми его связывает номенклатурное прошлое, с молодежью он чувствует себя гораздо комфортнее. В-третьих, он не вполне уверен, что Строев согласится на роль прикрытия.
Но и в упованиях оппозиции на спикера СФ особой логики не просматривается, если всерьез относиться к тому, что Зюганов говорит о 'смене курса'. Строев не тот человек, который при Ельцине возьмется радикально менять экономическую политику, слишком лоялен. Значит, для думского большинства тоже на первом месте психологический комфорт. Но не только.
Когда коммунисты говорят о смене курса в одном предложении с фамилией председателя СФ, они держат в уме что-то другое. Что именно, прозрачно видно из рассуждений о ельцинских болезнях и его преемнике 'в случае чего'. Пока на этот 'случай' был Черномырдин, они особенно не волновались. Другое дело, как они говорят, 'мальчик', которому страну доверить страшно. Общество и Думу Геннадий Андреевич пугает 'крепкими ребятами', которые не замедлят прийти и вышвырнуть Кириенко из премьерского кресла. На самом деле он думает о другом. Во-первых, без Ельцина Строев может если не возглавить. то придать благообразие вожделенной 'смене курса'. Во-вторых, говоря о слабости Кириенко, Зюганов подсознательно боится его силы, которая не в связях, не в корнях и не в круговой чиновничьей поруке, а в принципиально ином состоянии общества. Потому что, согласитесь, одно дело досрочные президентские выборы, когда роль главы государства временно исполняет семидесятилетний Егор Строев, другое молодой динамичный Кириенко, при котором эмоционально и психологически электорат не может быть ориентирован в прошлое. А это не та общественная атмосфера, при которой выигрывают коммунисты.
В этом свете совершенно понятно и предложение, с которым неожиданно для всех выступил Александр Шохин: внести поправку в конституцию, чтобы в чрезвычайной ситуации преемником президента становился не председатель правительства, а председатель верхней палаты парламента. То есть, тот же Егор Строев. Почему эту идею озвучил Шохин, можно догадаться: он выступает ходатаем той же 'партии власти', только не федерального, а регионального уровня, интересы которой в Думе представляет НДР. Совет Федерации пытается лоббировать в нижней палате давнишнюю идею усиления своей государственной роли и расширения конституционных полномочий. Хотя вряд ли на сей раз за спиной Шохина стоит сам Строев: он ведет себя очень грамотно и наблюдает за ситуацией со стороны. Инициатива, скорее всего, исходит напрямую от Сергея Глазьева, шефа аналитической службы Совета Федерации. Оба - и Шохин, и Глазьев - имеют перспективы в правительстве только при переходных фигурах.
Конъюнктурность шохинского предложения очевидна, это элемент борьбы с президентом за премьерское кресло, и в этом качестве сия инициатива ничем не хуже любой другой. Главное, чтобы к ней не отнеслись всерьез. Конституция, может быть, и нуждается в расширении списка преемников президента и уточнении процедуры. Но вряд ли при этом решающим соображением должна быть конкретная персона, любезная сердцу парламентариев. Потому что, если отвлечься от Егора Семеновича, легко увидеть, что и реальный политический вес, и уровень легитимности у председателя правительства намного выше, чем у председателя верхней палаты парламента. Сравнение с американцами, к которому прибегают сторонники шохинской идее, абсолютно некорректно, потому что в Штатах сенат возглавляет вице-президент, прошедший всенародные выборы в связке с президентом, а нашего спикера избирает палата, которая по регламенту может переизбрать его в любой момент. Не говоря уже о том, что спикером в принципе может быть не губернатор, а председатель законодательного собрания, отозвать которого способны двадцать-тридцать его коллег по региональному парламенту.
Вряд ли все эти лежащие на поверхности доводы незнакомы политикам, горячо обсуждающим достоинства 'палаты регионов', ее (оказывается) 'стабильность' и 'взвешенность'. Судьбоносный характер битвы за посты в правительстве избавляет от щепетильности. Но сдается, что, несмотря на достойную восхищения изобретательность, проявленную в этой борьбе, шансов на минимально приемлемый исход противоборства у думцев почти не осталось.