Это путешествие корреспондент газеты 'Филадельфия инкуайрер' Инга Саффрон совершила на машине всего за два часа. всего 90 километров от Москвы и перед ней открылся деревенский мир как бы навсегда ушедшего времени, до которого еще не докатилась цивилизация. Если не считать электричества, все остальное напоминало примитивный сельский быт эпохи Тома Сойера. Именно такое ощущение и должно было остаться у американцев при чтении репортажа Саффрон о русской деревне Юренево, 'нарисованной' на исходе пета в конце XX столетия. И хотя для нас это не откровение, однако любопытно посмотреть на этот мир чужими глазами,
Покрытое свинцовыми тучами небо низко нависло над деревушкой, угрожая вечером пропиться ливнем. Но на обширном поле, которое кажется бескрайним, видны две женщины в платочках на головах, с согбенными спинами над граблями и вилами, напоминающие женские фигуры с картин Милле, которые сгребают свежескошенное сено, укладывают его в огромные стога, похожие на древние курганы.
Таким романтическим мазком начинает свой очерк Инга Саффрон.
Валентина и Марина Телешевы работают на этом поле с самого утра и не уйдут с него до тех пор, пока поздние северные сумерки не опустятся на деревню, расположенную в двух часах езды от Москвы. Вдали видна их соседка Лариса Абрамова, легкой походкой идущая от колодца, в своих жилистых сильных руках она держит два ведра воды.
В своем доме, стоящем на главной деревенской улице. Света Лихатанская хлопочет на кухне, складывает в миски и банки жирный прессованный творог домашнего изготовления, чтобы продать его на рынке. Здешний колхоз уже давно не платит ей зарплату, и она поднимается по утрам в 4.30, чтобы закончить все хлопоты по дому и успеть на утренний автобус, который отвезет ее на рынок, знакомит своих читателей с особенностями российской сельской жизни журналистка.
В России лето для сельчан означает время утомительного, тяжелого труда и вместе с тем счастливое время, когда все взрослое население страны, кажется, усердно трудятся на полях и огородах, пытаясь вырастить достаточно овощей и фруктов, чтобы хватило на всю зиму, уточняет она далее.
В основном вся работа делается вручную и в таких условиях, которые мало чем отличаются от времен столетней давности. Российское село это все еще земля, где в домах нет туалета и центрального отопления и люди связаны по рукам и йогам необходимостью работать на своих приусадебных участках, чтобы обеспечить себе пропитание. Например, около 90 процентов всего картофеля в России выращивается на приусадебных участках.
Из конца в конец страны люди заняты, кося сено, доя коров, пропалывая участки, засаженные картошкой, собирая ягоды; они варят варенье и заготавливают на зиму различные соленья. Значительная часть всех людей, занятых работой на селе, вовсе не являются сельскими жителями, поясняет своим читателям автор. Это горожане, у которых нет денег и которые возвращаются к своим деревенским корням, чтобы выжить в условиях экономической депрессии, поразившей Россию.
'Это, конечно, не очень похоже на отдых, но что же делать? Если хочешь есть, приходится работать', сказала Марина Телешева, 35 лет, склонившись над вилами.Она работает поваром в школьной столовой, а лето проводит в деревне Юренево у своей свекрови, которую зовут Валентина.
Она не жалуется. Как и многие русские, Марина родилась в деревне и остается тесно связанной с деревенской жизнью.Деревня Юренево расположена лишь в 90 километрах к северо-западу от Москвы, и все же поездка в нее похожа на путешествие в машине времени, делится ощущением от знакомства с русской 'глубинкой' американская журналистка. Задолго до поворота на Юренево вдоль шоссе, по которому идут машины, растут бесконечные леса, перемежающиеся с полями, лишь кое-где встречаются небольшие деревушки с бревенчатыми домами и столь характерными для средней полосы резными наличниками.
В деревне Юренево лишь 15 ветхих домов, расположенных вдоль пыльной сельской улицы. Эта деревня на самом деле уже слилась с другой деревней, Дризлово, в которой 20 домов. Здесь имеется небольшой продуктовый магазин и асфальтированная улица.
Советская власть осуществила план электрификации, но никогда так и не снизошла до того, чтобы провести в деревнях водопровод, оборудовать дома туалетами, снабдить их телефонами и центральным отоплением. Воду в деревне обычно набирают из одного общего колодца или из родника, даже если нужно поливать картошку. Белье стирают в речке или в корыте, живописует деревенский быт И.Саффрон.
Сельские работы ведутся с помощью самого примитивного инвентаря, не применяются никакие ядохимикаты для опрыскивания. Благодаря тяжкому ручному труду такие семьи, как семья Телешовых, выращивают достаточно овощей, чтобы круглый год кормить весь свой клан, и запасают достаточно сена, чтобы держать корову. Но если бы у этой семьи была машина, прессующая сено в кипы, которая есть почти на каждой американской молочной ферме, то Валентина и Марина лишь за одно утро могли бы заготовить для своей коровы сена на всю зиму.
Вместо этого женщины будут целыми днями ворошить и скирдовать сено на нескольких общинных лугах, расположенных в окрестностях деревни. Потом они постараются уговорить соседа, у которого есть лошадь и телега, перевезти стога сена поближе к их дому. Корову, для которой это сено предназначается, они доят вручную, из молока женщины делают сметану и творог.
'Если у вас есть корова и пчелы, вы никогда не останетесь голодными', сказала Валентина, которая вырастила в Юреневе семерых своих детишек и в свои 56 лет выглядит на 20 пет старше. Единственными продуктами, которые ее семья покупает, являются хлеб, колбаса и очень редко говядина.Большинство постоянных сельских жителей, таких, как Валентина, обычно работали в местном колхозе, помимо того, что трудились на приусадебных участках, в собственных садах и огородах. Теперь, когда колхозы советской эпохи лежат в руинах и не способны выплачивать зарплату, деревенским жителям приходится все больше и больше рассчитывать на то пропитание, которое они заготовят для себя сами. Они лишь вспоминают, что когда-то у них были деньги на карманные расходы.
Иногда кажется, что российская деревня возвращается к натуральному хозяйству, замечает автор очерка. Из-за того, что используются самые примитивные орудия труда, нет централизованной реализации произведенной продукции, а цены на бензин очень высоки. Многие жители деревни способны заготовить продукты, которых хватает только их собственным семьям. Никто не голодает, однако, несмотря на все экономические изменения, происходящие в России, деревенским жителям никак не удается продвинуться сколько-нибудь вперед.
Света Лихатанская, 30 лет, пытается вырваться из этого круга. После того как двое ее маленьких детишек засыпают, она занимается тем, что превращает излишки молока, которое дает корова, в сметану, масло и прессованный творог. Раз в неделю она наполняет видавшие виды хозяйственные сумки мисками и банками с этим творогом, набирая столько поклажи, сколько она может дотащить, садится на автобус и едет в ближайший большой город, на станцию Шаховская. Лишь за одно утро, стоя за рыночным прилавком, она зарабатывает 35 долларов, что составляет ровно половину того, что она заработала бы за неделю в своем колхозе, если бы он платил ей зарплату.
'Я хотела бы заниматься только тем, чтобы продавать домашний творог и сметану на рынке. Мы могли бы купить еще одну корову', сказала она. Она могла бы заработать еще больше денег, если бы смогла каким-то образом переправить свою продукцию в Москву.
Ее семья перебралась в деревню Дризлово восемь лет назад и стала работать в колхозе, который выделил им уже построенный дом. Если бы ей пришлось бросить свою работу в колхозе, то семья потеряла бы право жить в этом доме. Лихатанская сказала, что могла бы купить дом, но колхоз не продаст ей его, пока она не отработает десять лет. Поэтому сейчас она должна ежедневно отрабатывать в колхозе по 8 часов, хотя и не получает зарплату уже шесть месяцев. В течение нескольких поколений российская деревня находится в состоянии непрерывного изменения. После насильственной советской коллективизации в 1930-х годах миллионы крестьян подались в город в поисках лучшей доли. Пытаясь приостановить их исход, советские власти забрали у крестьян паспорта, и эта мера привязала крестьян к земле так же крепко, как в свое время крепостное право. Теперь, когда они вольны приезжать и уезжать, оказалось, что они накрепко привязаны к колхозам финансовыми ограничениями.
Но даже при всем этом в Юреневе и Дризлове остается все меньше и меньше постоянных жителей. Несмотря на избыток свежих натуральных продуктов, тяжелый крестьянский труд и отсутствие медицинского обслуживания берут свое. Алкоголизм является эпидемией в российских деревнях, в особенности среди мужчин. Редко когда увидишь здесь мужчину старше 60 лет. В этих двух деревнях так мало маленьких детишек, что несколько лет назад школу закрыли.
И все же эти деревни становятся родным домом для фермеров нового типа, а именно для садоводов, которые живут в них летом, пишет далее И. Саффрон. После того как Красногорская фабрика игрушек, где 32-летняя Лариса Абрамова работала художником, обанкротилась, Лариса решила, что проще всего свести концы с концами, самой выращивая собственные овощи и фрукты. Так как ее родители родились в Юреневе, колхоз выделил ей участок земли.
Так она и двое ее маленьких сыновей поселились в небольшом домике на своей земле, причем по своей площади их дом ненамного больше, чем стандартная ванная комната в американской семье. Как только она выходит из своего маленького домика, она тут же попадает в сад, который представляет собой акр земли, где в изобилии растут картошка, овощи и клубника. По ее словам, в российских деревнях земля слишком ценна, чтобы разбивать на ней лужайки или клумбы.
Ее муж, который приезжает в деревню на выходные, заложил фундамент дома из двух комнат, где семья могла бы жить круглый год, но денег на строительные материалы не хватает. 'Я надеюсь, что мы закончим строительство еще до того, как я уйду на пенсию', -сказала она.
Абрамова не единственный новый житель в Юреневе. Состоятельные москвичи, у которых водятся деньги, построили здесь четыре каменных дома на соседнем поле.
'Раньше наша деревня была большой, сказала Валентина Телешова. Но здесь нечего делать, и многие ребята уезжают, закончив школу'. Шестеро из семи ее детей уехали в город.
'Зимой здесь остаются лишь несколько старух, продолжала она. Здесь особенно нечего делать зимой. Всего и дел-то, что есть да пить, да еще покормить скотину'.Конечно, повторим, нам увиденное заокеанской журналисткой не в диковинку. Но писала-то она для американцев, у которых вряд ли что-либо, кроме удивления, вызовут сельские картины 'реформы' в России.
Подготовил Александр ЗАМОЙСКИЙ.
