Косовские албанцы не хотят верить в существование собственной армии, однако журналистам удалось обнаружить вооруженных партизан

Маша Гессен,

В ПОНЕДЕЛЬНИК У ВХОДА В ПРЕДСТАВИтельство сербского правительства в административном центре Косово Приштине стоял металлоискатель. Во вторник его не было. В среду появились указатели со словом 'ПРЕССА', напечатанным большими буквами. Журналистов отгоняли от парадного входа и заставляли подниматься по черной лестнице, минут пять плутать по указателям, чтобы в результате оказаться там, куда они и так приходили каждый день: к двери кабинета 26, где располагается сербский Секретариат по информации (прозванный журналистами министерством правды). В четверг металлоискателя все также не было: указатели для 'ПРЕССЫ' все так же висели, но журналистов от парадной лестницы никто не отгонял, и каждый добирался до министерства правды как хотел. Все это косвенно свидетельствует о том, что в Приштине собралось слишком много журналистов. А также о том, что никто толком не знает, у кого и как следует искать оружие.
А это вопрос не праздный. В состоянии напряженного не то начала, не то ожидания войны, в котором Косово пребывает уже больше месяца, трудно оценить, что же конкретно угрожает миру с обеих сторон. В конечном счете за оружием дело не станет: у сербской стороны есть армия, а у албанской соседняя Албания, один из мировых центров нелегальной торговли оружием. Однако сейчас обе стороны явно преуменьшают свои возможности: сербы пытаются убедить международное сообщество, что в Косово не используются силы регулярной армии; албанцы пытаются убедить мировое сообщество и самих себя, что они люди мирные, что они принадлежат к народу-пацифисту. Правды не говорят ни те. ни другие.
Божьи одуванчики с ружьем
Английский журналист Том утверждает, что оружие стоит искать, в частности, в женском монастыре Девич в блокированном сербами районе Дренице. Монашки якобы показали ему привезенные сербскими военными 9-миллиметровые стволы, чем немедленно заслужили прозвище 'nuns with guns' (nuns монашки: gunsружья). Мы едем в Девич.
Именно из-за легендарных православных монастырей сербы называют Косово 'сердцем Сербии'. Женский монастырь св. Иниция единственный православный монастырь в Дренице, той части Косово, где в марте начались боевые действия.

'Мы окружены врагами, - рассказывает игуменья Анастасия, пришедшая в Девич 30 лет назад 12-летней девочкой. -То стог сена подожгут, то еще что. Когда я только сюда приехала, в Сербице (это нечто вроде райцентра) большинство были сербы, а теперь остались всего две сербские семьи'.

История обители, если судить по рассказу игуменьи, покрыта некоторым туманом. Монастырь был основан еще в XIV веке. До второй мировой войны здесь был мужской монастырь. В войну игумена убили. Кто? Конечно, албанцы, отвечает игуменья. Наш переводчик Люмни албанец из соседней деревни, но сербский он знает так, что сербы, включая игуменью, принимают его за своего. 'Здесь были немцы', не выдержав, говорит он мне по-английски.
После того как убили игумена, продолжает игуменья Анастасия, монахи разбрелись, а возможно, кого-то из них тоже убили албанцы. После войны Девич стал женским монастырем. В 70-е годы здесь жили 12-15 монашек, сейчас их девять. Последняя, которой 23 года, пришла полтора года назад; остальным лет по 60-70. Хозяйство большое: территория самого монастыря немаленькая, монашкам же принадлежат и земли на соседних холмах они выращивают овощи и фрукты для собственного потребления и изготовления местной водки ракии, есть еще корова и стадо овец.
Когда началась пальба, монашки, в отличие от жителей соседних деревень, не двинулись с места. 'Наша обязанность жить здесь и продолжать дело основателя монастыря, говорит игуменья. -Хоть нам и говорят, что надо отсюда убираться'. Последнее время, утверждает она, то и дело появляются вооруженные албанцы в форме и угрожают. 'Вот и два дня назад видели, как по склону вверх бежал человек. Но что мы можем сделать? '
По утверждению игуменьи, в монастыре оружия - одна лишь охотничья винтовка. Впрочем, отвечая на наши вопросы, монахиня не всегда была искренна например, сказала, что монастырь не получал никакой помощи, кроме одной продуктовой посылки патриархии, а склон холма усыпан банками из-под 'гуманитарной' сгущенки и тушенки. Но с одним ее утверждением спорить невозможно: 'Даже если бы у нас было еще оружие, мы, немощные старушки, с ним бы не справились'.
В МОНАСТЫРЕ В ДРЕНИЦЕ СЕРБСКИЕ МОНАШКИ ВСЕГДА ЗАПИРАЮТ ВОРОТА: 'МЫ ОКРУЖНЫ ВРАГАМИ', ГОВОРИТ ИГУМЕНЬЯ АНАСТАСИЯ.

Сидя на красивом холме

Да нет здесь никого, злится Люмни.
Ну давай посмотрим, настаиваю я. Ходят же слухи, что АОК обитает именно в этих краях. И монашки говорят, что видели вооруженных людей. Нет никакого АОК! АОК Армия освобождения Косово. Слухи о ее существовании ходят уже несколько лет, но до прошлого года представителей этой якобы террористической организации можно было увидеть только на скамье подсудимых в сербских судах. По сведениям журналистов кособокой албанской газеты 'Коха диоре', более ста косовских албанцев отбывают наказание по обвинению в терроризме и участии в АОК. Президент самопровозглашенной республики Косово Ибрахим Ругова по сей день утверждает, что АОК-это фикция, созданная сербскими спецслужбами.
Два года назад АОК наконец заявила о себе голосами албанцев: организация стала брать на себя ответственность за совершаемые в Косово убийства. Произошло это, видимо, после того, как подписанные в Дейтоне соглашения по урегулированию югославского конфликта лишили многих косовских албанцев надежды на мирное разрешение местного противостояния: в соглашениях не было ни слова о Косово. К январю этого года АОК взяла на себя ответственность за убийство 10 сербов (пятеро из них полицейские) и 11 косовских албанцев, которых организация сочла предателями.
Но и после этого образ АОК оставался мифическим. Ее представители избегали контактов с журналистами, свои заявления присылали в 'Коха диоре' по факсу. В мае прошлого года интервью с человеком, якобы представлявшим АОК, появилось в газете 'Нью-Йорктаймс', но интервьюируемый отказался назвать себя и, судя по всему, не предъявил никаких доказательств, что он действительно из АОК. В феврале этого года, согласно сообщению нью-йоркской газеты на албанском языке 'Иллирия', три представителя АОК появились на собрании албанской диаспоры в Бруклине. Тогда же нью-йоркские албанцы пожертвовали 16 тысяч долларов на нужды АОК. Однако представители 'армии' запретили журналистам фотографировать себя и публиковать свои имена.
Все это позволяет 'официальным' представителям неофициального Косово продолжать отрицать существование АОК. Последние девять лет, с тех пор как правительство Слободана Милошевича лишило Косово прав автономии, местное албанское большинство избрало путь мирного противостояния. Представление косовских албанцев о самих себе основывается, в частности, на том, что они, в отличие, например, от боснийских мусульман, не взялись за оружие, а занялись строительством параллельного общества. Пока мусульмане в Боснии воевали, албанцы в Косово избирали теневое правительство, собирали собственные 'налоги', обустраивали полуподпольную систему образования.

Сербские полицейские избивали и иногда убивали албанцев, а те, вместо того чтобы вооружаться, собирали доказательства: в Приштине в Совете по защите прав и свобод человека хранятся альбомы с цветными фотографиями, кажется, каждого подбитого глаза и каждой царапины, полученной албанцами от рук сербов за последние девять лет. Пафос пацифистской риторики косовских албанцев сводится, пожалуй, к следующему: мы, пожертвовавшие всем ради сохранения мира, заслуживаем лучшей участи, чем боснийские мусульмане или краинские сербы, - мы заслуживаем того, чтобы международное сообщество вмешалось и гарантировало нам создание независимого государства.
Люмни было 17 лет, когда нынешний конфликт начался: с 20 лет он изучает английский язык в 'параллельном' университете, сидя на полу в каких-то пропахших плесенью подвалах. Если теперь начнется война, то получится, что все это было зря. Поэтому Люмни настаивает, что нет никакого АОК. Мы взбираемся на холм по тропе, ведущей прямо вверх от монастыря. Послышались два выстрела. Или это кто-то в монастыре заводил бензопилу?
'Да нет здесь никого. -Люмни никак не успокоится. -Мы зря тратим время'. 'Смотри, кто-то бежит! ' Это заметил приятель Люмни Артан, молодой преподаватель английского, поехавший с нами из любопытства: просто так, без аккредитованных иностранных журналистов, албанцу в этот район не попасть. Артан тоже не верит в существование АОК. Но у человека, который бежит вверх по тропе метрах в пятистах впереди нас, кажется, на спине автомат. Или у него что-то в руках? Отсюда не разобрать.
Минут через 15, уже на самой вершине холма, мы останавливаемся как вкопанные: в кустах отчетливо слышны мужские голоса. Через минуту выскакивает тот самый, кто бежал, мы узнаем его по цветовой гамме: на нем камуфляжные штаны с подтяжками, бежевая ковбойка и белый вязаный жилет. И потрясающий оскал. Назовем его Зубастый. 'Не бойтесь', говорит Зубастый, отводя свой автомат Калашникова слегка в сторону. Мы подходим чуть ближе, и он велит Люмни, идущему впереди, протянуть свои документы.
Ты из Дреницы, скалится Зубастый. Тебе должно быть стыдно, что ты так подкрался!
Я не подкрадывался.
-А что вы делали в монастыре?

Это журналисты. Они брали интервью.

Монашки разговаривали с албанцем? Вранье! Молчать!

РАЙОН ДРЕНИЦА, ДЕРЕВНЯ ПРЕКАЗ. БОИ ЗДЕСЬ ШЛИ БОЛЬШЕ МЕСЯЦА НАЗАД. НО ЕЩЕ НЕ ВСЕ СНАРЯДЫ РАЗОРВАЛИСЬ

В ПРЕКАЗЕ ТЕПЕРЬ ПОЧТИ МИРНО. ИЗ ОБИТАТЕЛЕЙ ОСТАЛИСЬ ТОЛЬКО КОРОВЫ И ОДИЧАВШИЕ СОБАКИ. НО ИЗ ПОДВАЛОВ ИЗВЛЕКЛИ ЕЩЕ НЕ ВСЕ ТЕЛА, ТАК ЧТО ЛОПАТЫ ЛЕЖАТ НАГОТОВЕ У УЖЕ ВЫРЫТЫХ МОГИЛ (ФОТО НА ПРОТИВОПОЛОЖНОЙ СТРАНИЦЕ)
Появляются еще трое в камуфляжных штанах, из них двое в бейсболках (назовем их Спортсмены) и один в берете (назовем его Че). Они отбирают наши документы и просят у меня ручку, чтобы записать информацию. Зубастый докладывает ситуацию: 'Я заметил их, как только они подъехали к монастырю. Они пробыли там часа два, потом переставили машину и поднялись сюда. Видимо, монашки навели. Русские. Шпионы'.
Трое удаляются с нашими документами. а Зубастый велит нам сесть на землю метрах в пяти от него. Внизу монастырь св. Иниция как на ладошке, еще ниже течет быстрая горная речка, вокруг все мирное и сине-зеленое, и совершенно не хочется быть русскими шпионами. Зубастый швыряет нам пачку сигарет. Он и велит Люмни перевести кое-что для меня.
Он говорит, что у них нет ничего, кроме этих автоматов, а сербы стреляют по ним из пушек. Люмни послушно бормочет посиневшими губами: Он говорит, что они всего лишь защищают свои семьи. На монастырь они нападать не собираются, они даже готовы защитить его, если понадобится. Хотя два дня назад сербы разгрузили там две машины с оружием. Он недоволен, что мы застали их здесь, потому что получается, будто это онитеррористы. Ну я и вляпался!
Спортсмены и Че возвращаются. 'Шеф не придет', говорит Че и швыряет нам документы. Мою любимую перьевую ручку он засовывает в нагрудный карман.
-У нас есть 15 минут, чтобы спуститься к машине и убраться отсюда, -Люмни переводит ор Зубастого. Бегом!
Люмни, только попроси его, пожалуйста, отдать ручку. Че возвращает ручку, и мы бежим.

-Люмни, чего именно ты испугался?

Я не испугался. Я разозлился. Я рассвирепел, потому что он вел себя, как серб. Я все пытался сказать, что мы с ним на одной стороне, а он все время орал, чтоб я заткнулся.
Но теперь-то ты веришь в существование АОК?
Не верю. Это никакая не армия. В армии есть порядок, система командования, все хорошо организовано.
И тут почему-то мы решаем вернуться к партизанам на следующий день. Люмни объяснил, что Зубастый и Спортсмены говорили о какой-то процедуре, которую мы якобы не соблюли: надо. мол, сначала обратиться к кому-то за разрешением. Я понимаю: Люмни необходимо оправдаться. В его деревне еще не было вооруженных столкновений, но это, возможно, лишь вопрос времени. И если Люмни придется защищать свою мать, трех сестер и младшего брата, то никак нельзя числиться в предателях. От сербов ему и так уже попадает: когда он проезжает сербские блокпосты с нами, российскими журналистами, то полицейские, увидев, что он из Дреницы, заявляют, что Люмни у них 'в списке террористов'. А когда ехал с американской журналисткой, то полицейский посмотрел в документ и просто ударил его по лицу.
К утру следующего дня Люмни навел справки, и вот мы едем вверх уже по другой горе, километрах в 20 от места вчерашней встречи. На самом верху 'блокпост': кусок железобетонной арматуры и какая-то коряга. Но у блокпоста никто не дежурит. коряга с арматурой разведены, и мы проезжаем дальше. За следующей извилиной дороги дежурит бугай в камуфляже с черной маской на лице и автоматом Калашникова. Дальше все происходит примерно по тому же сценарию, что и вчера: на нас орут, обвиняют в шпионаже (на этот раз - за то, что мы 'все время приезжаем') и наконец гонят прочь. На этот раз народу побольше, форма получше, у одного человека гранатомет, у другого рация, по которой он связывается с командованием и узнает, что мы вчера уже наносили визит. И на этот раз они заставляют фотографа вынуть из камеры пленку и отдать им.

Ну теперь-то ты веришь в АОК? -спрашиваю я бедного Люмни, который уже честно признался, что лучше 6 он с нами никогда не познакомился. Ты ж видел, что они организованы, информацию передают с места на место.

В гробу я видал их организованность! Нет никакого АОК, а есть кучка идиотов, которые устроили все так. чтобы сербам легче было их убить.
В этом есть доля правды: не совсем понятно, что партизаны делают средь бела дня на вершине горы тем более что, по утверждениям женщин, ночевать они приходят домой. Не исключено, что ничего и не делают, просто пытаются почувствовать себя менее бессильными и беззащитными. После того как около 80 албанцев погибли в собственных домах в деревне Преказ в Дренице, многие селения опустели. Даже там, где еще есть люди. почти никто не выходит на улицу: все сидят за высокими заборами. Ну а эти мужчины сидят на холме с автоматами и следят за тем, что происходит внизу. И им глубоко наплевать, кто первый придумал АОК сербы или албанцы.
В деревне, где вырос Люмни, на улицах тоже пусто. Человек пять молодых парней сидят и курят в продуктовом магазинчике. 'Мы ходили к ним, в АОК, - рассказывает самый бойкий из них. Но они нас не взяли, велели возвращаться в деревню и защищать свои дома. Только нам их нечем защищать, кроме топора'.
Когда мы выходим на улицу, встречаем молодого мужчину. 'Отец этого парня сидит в тюрьме, говорит Люмни. Он якобы участвовал в АОК'.
А он правда участвовал?

Ты что? Я ж его знаю!

Люмни, а что ты будешь делать, если здесь начнется? Увезешь своих? К себе в Приштину или к сестре в Норвегию?

Никуда я не поеду! А ты как думаешь, что я буду делать? Умирать как скотина в собственном доме?

Статистика
Количество 'операций', проведенных АОК: 1996-31 199755 январь-февраль 1998 66 (Источник: МВД Сербии) Количество 'солдат' АОК: 1000-2000 (Источник: газета 'Недельный телеграф', Белград)
Численность сербских вооруженных сил в Косово: Силы МВД -13000 Силы МВД, готовые к вводу в Косово в течение 72 часов, -2 5000 Силы Югославской армии- 6500 силы Югославской армии, готовые к вводу в Косово, - 10000 (Источник: International Crisis Group)
Количество оружия, 'исчезнувшего' на территории Албании после кризиса 1997 года: более 1000000 единиц (Источник: International Crisis Group)