Депутат Илюхин обвинил Черномырдина и Чубайса фактически в преступном расходовании бюджетных средств. Все молчат.
Березовский сумничал: 'Чубайс сегодня хуже, чем вчера, но лучше, чем завтра'. Молчание.
Доренко поносил того же Чубайса, а также Уринсона и других. Тихо. Что молчание ягнят?
Марк Брук Москва
Больше всего меня волнует расцвет ни расцвет, но устойчивый рост отечественного фашизма. Рядом с Кремлем, продают фашистские газеты, значки-свастики, 'Майн Кампф'! На улицах российских городов, в клубах и парках бритоголовые вскидывают руки в гитлеровском приветствии...
Кое-как приняли законы: судить за проявления фашизма, но никого не привлекают, а если и возбуждают кое-где дело, то прокуроры вполне заменяют адвокатов, все такие дела благополучно прикрывают. Попробовали бы баркашовцы что-нибудь подобное замыслить в Германии!Разве не насмешкой и издевательством в этой связи звучат протесты и угрозы на всех уровнях по поводу рижских демонстраций антисоветчиков? Куме надо бы оборотиться на себя. Марк Рубанович Москва
Я живу в 50 километрах от Санкт-Петербурга, каждый день езжу на работу в Питер. Наблюдая жизнь этого крупного города, пришел к выводу: настоящая жизнь: работа, праздники, выставки, концерты проходят, творятся не в столицах, а на периферии, в глубинке, в медвежьих углах. Там жизнь бьет во всех проявлениях, А в столицах все мертво, здесь нет 'свежей крови', никакого обновления. Очень хотелось бы, чтобы ваш журнал освещал жизнь глубинки, тогда у вас появился бы и новый пласт читателей.Больше печатайте и интервью с интересными людьми - прославленными, но и простыми людьми обычного тяжелого труда. Тогда журнал станет еще интереснее, а главное добрей.
Аркадий Иванов, композитор ТОСНО, Ленинградская область
В ответ на обвинения - молчание ягнят
Я не знаю, что такое алкозельцер!
Журналистика мнения - вымирающий жанр?
Хочу сказать несколько слов о недостатках вашего журнала.Частенько обложки невыразительны. Вы печатаете и изображения женщин, с которых снимают одежды. Неужели мужчины-журналисты раздевают своих жен?
Засилье иностранных слов чуть ли не в каждом материале. Например, 'WЕВSIТЕская история' что это за истории (N 8/98)? Или в статье А.Суетнова 'абстинентный синдром' и 'алкозельцер' что это? Для кого же тургеневский русский язык? Русский язык убивают не по дням, а по часам. Неизбывен только мат. Даже Е.Супонина стала на нем изъясняться после поездок в жаркие страны. Жаркий климат взбудоражил ее молодую кровь.
В материале 'Ответит ли Клинтон на вопрос 'Про это? ' (N 4/98) вы задаетесь вопросом, 'спал или нет' американский президент с Моникой Левински. Обратитесь к специалисту по сексуальным скандалам Алексею Дидурову. Он же дока по этим вопросам прочитайте его творение 'Хенерал Фомич' (N 24/97)!
Прошу вас, примите мое письмо за чистую монету. Оно изложено не с каким-то злорадством, а от чистого сердца ради одной цели: чтобы содержание 'НВ' отвечало духу времени.
Анатолий Овинников Ленинградская область
С большим удовольствием прочитал материал Дмитрия Орлова об экономической программе оппозиции ('Семь бед один ответ' N 13/98).Как мне кажется, это один из немногих, к глубокому моему сожалению, примеров детального и скрупулезного подхода к фактической стороне дела в современной журналистике (в данном случае -к инициативе тов. Братищева и компании).
Побольше бы на страницах 'Нового времени' таких статей, которые удачно сочетают в себе эксклюзивность (нигде больше я об этом не читал, глубокий анализ и хорошее знакомство с предметом, 'расследовательский' жанр и опору на целый комплекс официальных документов, прекрасный стиль (одни подзаголовки чего стоят! ).
Я читаю ваш журнал давно. И во многом ему по-прежнему нет альтернативы. Андрей Колесников и Валерия Новодворская пишут замечательные тексты, и я их прочитываю не без удовольствия. Это (как и многое другое) -дорогая многим, в том числе и мне, журналистика МНЕНИЯ. Но многие (в том числе и я) понимают, что это вымирающий жанр, ведь на смену мнению давно пришел факт (или мнение с очень серьезной фактологической подоплекой, как у того же Орлова в статье 'Да, господин президент! ' во 'Взгляду обозревателя' (N 12/98)тоже блестящий материал). Дмитрий Орлов и Вадим Дубнов -замечательные представители журналистики ФАКТА на ваших страницах (в отношении последнего, правда, стоит оговориться: его специальные репортажи из ближнего зарубежья и Чечни хороши, но откровенно периферийны почему он не пишет действительно актуальных репортажей из столиц? ).
Ваш журнал по-прежнему хорош. И дорог нам, старым его читателям, вместе со всеми его недостатки. Ведь это и наши недостатки тоже.
Алексей Поволяев, пенсионер с небольшим стажем Москва
Хотела бы оспорить утверждение Н.Кучина в заметке 'Трудное возвращение в цивилизацию' (N 10/98) о том, что Сербия - единственная европейская страна на Балканах. Дескать, до османского завоевания она была Европой, а впоследствии, после освобождения, смогла начать трудное возвращение в лоно цивилизации. 'Остальным, заключает Н.Кучин, - по-видимому, придется ждать еще долго...' К этим остальным он относит Болгарию, Черногорию, Боснию и Герцеговину, Албанию и Грецию. Причем, он подкрепляет это утверждением ссылкой на действия сербской полиции по усмирению косовских албанцев, заявивших 'с шумом и кровью' о своих сепаратистских претензиях.
Ничего себе 'цивилизаторы' с 'демократизаторами', то есть спецназовцы с дубинками и водометами, которые 'усмиряли' мирных демонстрантов. Затем убили 60 80 'сепаратистов-террористов', половину которых почему-то составили женщины и дети. Это тоже цивилизаторская роль? А лишение двухмиллионного народа прав говорить и учиться на родном языке это тоже внедрение цивилизации? Между прочим, албанцы -второй по численности народ нынешней Югославии, а в 'старой' был третьим... После хорватов.
Хорошо, что Т.Замятина в следующем номере журнала постаралась объяснить, почему так получилось в Косово. И даже (какой прогресс! ) в элегантной форме высказала предположение, что Слободан Милошевич, лишивший албанцев автономного статуса, создал сегодняшний кризис.
Осталось осознать еще один принципиальный момент: никакие экскурсы в прошлое албано-сербских отношений не могут оправдать существования в конце XX века позорного для Европы албанского гетто в Сербии. Косовской проблеме более ста лет, и действительно цивилизованное ее решение является насущной задачей нашего времени.И.Смирнова Москва
Обострившаяся в последнее время проблема сепаратизма широко подробно освещается в прессе, но как-то странно, что при этом почти не наблюдается различие позиций. Впечатление такое, будто все мировое сообщество за исключением г-жи Новодворской уподобилось Одиссею между Сциллой сепаратизма и имперской Харибдой, или, точнее, Буриданову ослу между охапкой прав на самоопределение и корытом, в котором плещется территориальная целостность. Тем не менее, выход из этого глобального тупика имеется, правда не совсем там, где он видится г-же Новодворской с высот ее свободного полета.
Приоритет прав личности, по-видимому, можно принять за абсолютный, но в данном случае актуальнее права, приоритетность которых помещается на ступеньку ниже, а именно, права меньшинства. О них часто забывают даже правозащитники, в то время как эти права являются основополагающим принципом современной демократии, ее отличием не только от демократии античной, но и от 'принципов 1789 года'. Обеспечение прав меньшинства как условие самоопределения не панацея, но парадигма, а в перспективе юридическая норма. Для начала хорошо бы создать прецедент там, где сепаратизм не выходит за правовые рамки, хотя бы в Квебеке. Федеральные власти вправе потребовать четких и недвусмысленных доказательств, что права англоязычного и других меньшинств будут соблюдены в соответствии с признанными стандартами, и никаких референдумов! Таким образом центральная власть и сепаратисты создают поле для совместной, легальной и, главное, интересной и продуктивной работы ко всеобщему благу. Да и территориальная целостность помимо политико-правовой основы получит и гуманитарно-правовую. Механизм санкций у мирового сообщества уже имеется...
Лев Ферштер Магнитогорск; Челябинская областьПодборку подготовила Татьяна Чернова
Удар habeas`OM по корпусу
Михаил Глобачев
Скандал подкрался незаметно: с той стороны, откуда ждали меньше всего. Практически одновременно с сообщениями о деловой беседе Сергея Кириенко в кругу ответственных работников МВД, о его спокойном разговоре с представителями профсоюзов и примкнувших к ним в очередном весеннем походе коммунистов - страна узнала о беспорядках в Екатеринбурге. Местный ОМОН схватился с двухтысячной студенческой манифестацией, требовавшей встречи с губернатором, повышения стипендий, сокращения платы за общежитие и вообще 'нормальной' реформы образования. После этого в медпункты обратилось больше дюжины демонстрантов; четверо омоновцев получили ушибы разной степени тяжести.
У свердловских студентов горячая кровь?
Студенты нового времени 'как класс' долго носили фирменный ярлык аполитичности, приставший к ним еще с самого начала условно-демократического периода отечественной истории. Вспоминается, например, манифестация на лужайке возле МГУ в первую годовщину Тяньаньмэня. Члены Демсоюза и остатки клуба 'Демократическая перестройка', эсдеки и кадеты обеих враждующих друг с другом разновидностей - кому под тридцать, а кому и за сорок - все вместе нарекали на несообразность ситуации, когда на ночном пленэре присутствовал кто угодно, кроме тех, чьим ровесникам он в основном и посвящался. К студенчеству там можно было отнести -да и то, скорее всего, весьма условно - лишь группку очень молодых людей с анархистской символикой. И за все последующие годы ничего не менялось: вузовская молодежь оказывалась неизменно тяжела на подъем, когда речь заходила о чем-то, хотя бы отдаленно напоминавшем 'общее дело'. Постепенно стало традицией, что во всякий бой местного ли, общего ли значения идут почти одни старики...
Это лишь самая заметная на первый взгляд сторона неожиданно возникшей проблемы, многогранной и обманчивой, как не всякий бриллиант. Еще одна, поданная нашим житьем-бытьем не без злобной иронии, - в том, что отцы северо-восточной столицы после краткого периода 'уральско-республиканских' увлечений как будто ударились в возрождение прямо противоположных традиций (чего стоят хотя бы последние перипетии вокруг останков отрекшегося монарха, которого, по логике престолонаследия и его собственного выбора, полагалось бы проводить в последний путь как гражданина Романова). Студентов же в обеих бывших империях испокон веков особенно ретиво призывали к правопорядку табельными средствами оного. Вначале повсеместно, где только водилось их злокозненное племя, затем по преимуществу на мятежных окраинах, ныне ставших иностранными государствами (1956 и 1989 годы в Тбилиси, 1986-й в Алма-Ате). Стало быть, и в этом смысле 'неороялисты' Екатеринбурга оказались 'на высоте'.
Станет ли его опыт переломом в ситуации? Пока судить трудно: попробовав узнать из первых рук о реакции в московских вузах у собственных дочерей - студенток очень разного профиля (Академия художеств Глазунова и Институт государственного управления МГУ), автор этих строк получил почти идентичные ответы: 'Что про это у нас говорят, не знаю - учеба все силы отняла'. В обоих случаях, как можно заподозрить, основным, если не первым и единственным источником информации послужил сам дотошный отец.
Политика особого назначения
Комментируя столкновение в Екатеринбурге, милицейские чины привычно объясняли очередное нарушение знаменитого принципа римского права habeas corpus - личной неприкосновенности - 'возможной провокацией', имея в виду, в частности, пивную бутылку, ударившую в голову одному из омоновцев. Установить, была ли эта травма причиной или же следствием атаки ОМОНа, задним числом, да еще с расстояния в полторы тысячи километров невозможно - налицо лишь факт ее получения.Возможно, в тот самый момент, когда ваш корреспондент, выключив телефон и телевизор, устраивался за компьютером, - сподвижники Анпилова и Эдички Лимонова вовсю оспаривали друг у друга лавры самого показательного на нынешнюю весну выступления против антинародного режима. Профсоюзы, во всяком случае, успели внести свою невинную лепту, сделав заявление в духе 'вот видите, мы же предупреждали'. Что скажут люди либеральных взглядов, и гадать не приходится: 'в то время, когда право-охранительные органы закрывают глаза на демонстрации нацистов...' Конечно, смешно думать, что эти моменты могли всерьез отразиться на итогах второго голосования в Думе по кандидатуре Сергея Кириенко. Но неприятных эмоций и. о. премьер-министра они, безусловно, добавили.
Кому из политиков в итоге непременно зачтется гораздо строже - так это губернатору Эдуарду Росселю. Происшествие у областной Думы - новый увесистый гвоздь, забитый в крышку, деликатно выражаясь, вместилища его надежд на переизбрание. Гвоздем предыдущим послужили недавние выборы законодательной власти Свердловской области, на которых движение Росселя 'За возрождение Урала' пропустило вперед почти всех своих соперников, начиная с коммунистов и кончая 'альтернативными' хозяйственниками.
Душевные драмы калибра 5.45
Студентам не хватает на жизнь. Омоновцы в Екатеринбурге получают, конечно, больше, но по официальному счету тоже не бог весть - в среднем по 600 новых рублей на рядового. Большинство бойцов с семьями, как сообщил местный корреспондент, проживает в здании бывшей тюрьмы. Он же добавил, что этот отряд, созданный, как и все ему подобные, без малого десять лет назад в связи с вошедшими в обычай массовыми демонстрациями, начинал с разгона 'винных бунтов' при Горбачеве. (В Москве в тот год со спиртным было как будто уже полегче: здесь потребительские возмущения развернулись в полную силу только 'при Попове'.)
Сегодня уличные ландшафты Екатеринбурга вряд ли сильно отличаются от столичных. Там, надо думать, ненамного реже случаются ответственные операции ОВД и просто загадочные для обывателей 'особые' дни, когда примерно каждый третий встречный в милицейском облике рвется проверить у вас документы. Примерно каждый пятый из них с небрежной грацией балансирует автоматом Калашникова модернизированным, облегченной модели; и по каждому двадцатому - особенно, если дело происходит в какой-нибудь государственный или всенародный праздник, и стражи порядка успели причаститься, - хорошо заметно, до чего ему не терпится применить это устройство по полной программе.
Но ОМОН - хотя и призванный к своим задачам в годы перестройки, с теми еще целями (отчего табельные дубинки и получили в народе прозвание 'демократизаторов'), - пожалуй, аполитичнее даже студентов, что бы там ни говорилось о генетической тяге к красно-коричневым оттенкам (стоило бы послушать, что рассказывают крутые оппозиционеры: их память о личных контактах незапланированного характера ничуть не светлее). Поскольку сами политики, без различия взглядов и направлений, как сказал один из участников екатеринбургских событий со стороны милиции, 'вспоминают об ОМОНе только, когда им худо'.
Многие, наверное, еще помнят бывший рижский ОМОН, воспетый Невзоровым под многозначительным именем 'Наши'. Но мало кому известно, - а иные явно постарались забыть - начало той истории. Летом 1990 года бойцы изрядно намяли бока самым что ни на есть 'своим', разогнав интерфронтовцев, пытавшихся взять штурмом латвийский Верховный Совет по случаю принятия очередных сепаратистских актов. Тогда 'люди Чеслава' какое-то время ходили в героях у вольнодумных рижан. Однако очень скоро республика потеряла к ним интерес, занявшись строительством уже сугубо национальной полиции, в которой ничто не напоминало бы о совдепии. Тем временем начались пертурбации в союзном ведомстве: министр Бакатин, многое позволявший провинциям, ушел в отставку, и прибалтийские ОМОНы остались, что называется, без присмотра. В январе 1991-го их силы, к тому времени переподчиненные на бумаге МВД СССР, были пущены в дело 'комитетами национального спасения'...
Нечто отдаленно похожее повторилось в Екатеринбурге - уже как фарс. Начальство, избегая выйти к демонстрантам, 'передерживало' толпу на площади. Ситуацией как умели воспользовались немногочисленные анпиловцы, некто, обозначенный в сводках как 'анархисты', и, возможно, еще баркашовцы (мнения об их участии в том митинге расходятся). Тогда-то и вызвали ОМОН. Когда же пришлось отчитываться, оказалось, что на него отцы региона возлагают всю вину за случившееся.
По экспертным оценкам (точные данные не раскрываются), сейчас отряды милиции особого назначения действуют в сотне с лишним крупных городов России; их общая численность может достигать 30 тысяч. Если в первом акте драмы на сцену торжественно выносят снаряженный боекомплектом АКМ-74, - значит, в каком-нибудь из следующих актов он непременно выстрелит. На сцене в уральской столице, по некоторым сообщениям, маячил на заднем плане, у самой кулисы даже броневичок.
Наш маленький Пале-Рояль
Инцидент в Екатеринбурге окружен со всех сторон букетом памятных (и не очень) дат всевозможного ранга. По иронии судьбы, ровно за месяц - день в день - в этом городе прошел фестиваль правозащитного кино, где, само собой, демонстрировались главным образом успехи, как однажды выразился коллега, 'правохоронительных' органов разных периодов. Еще месяцем раньше в союзной Белоруссии завершился судебный процесс над студентом и школьником, уличенными в нанесении на 'историко-культурный памятник' (бюст Дзержинского в глухом местечке) надписей, 'оскорбляющих честь и достоинство граждан' (образцы ненормативной лексики в доказательной форме не зафиксированы; основное содержание со слов очевидцев - 'за Родину и свободу'). О студенческих неприятностях с милицией и говорить нечего: в вотчине Лукашенко они давно стали обыденными. В связи с этим крайние пессимисты могли бы заподозрить первые скромные подвижки в реальном сближении нормативной базы братских государств, о необходимости которого так долго твердили официальные лица.
А, скажем, по мнению Николая Сванидзе, тема наступающего опять-таки через месяц тридцатилетнего юбилея студенческих волнений, начатых во Франции и затем охвативших немалую часть Европы, уже 'стала модной параллелью' в освещении екатеринбургских событий. Во всяком случае, сам автор 'Зеркала' подробно рассказал о неприятных политических последствиях для депутатов французского парламента и лично президента де Голля.
'Угрюмый край - наш усталый Париж...' - напевала подруга героя Жана Маре в тогдашнем замечательном боевике, Но все же с жарким летом шестьдесят восьмого 'наш северный Париж' имеет явно столь же мало общего, как сюжет фильма 'Парижские тайны' с романом Эжена Сю, - как бы ни повернулись дальше дела отечественных вузов с их малопонятной до сих пор реформой (невнятность которой сама по себе есть отдельная тема для обсуждения посвященными). На французские улицы пылкие юнцы из обеспеченных семейств, суровые пролетарии и просто любители побузить по случаю, до того ведшие - по здешним меркам - более чем благополучное существование, вышли побороться 'за жизнь совсем хорошую'. Против пошлого буржуазного консерватизма и остаточных явлений эксплуатации по его повышенным нормам. В итоге, в общем, добились кто чего желал.
А здесь? Хотели-то - 'как всегда', по крайней мере, того, чего хотят у нас обычно. И получилось, в общем, так же. Как в хрестоматийных революционных стихах классика украинской советской литературы Павла Тычины: 'Та нехай собi як знають: божеволiють, конають (то есть упрашивают о милости, протягивая ноги. -М.Г.)- нам свое робить... Будем, будем бить! '
И скорее всего история вообще прошла бы без столь заметного резонанса, не случись тут как раз пикантный момент высокой политики в столице. Но сейчас хотя бы работает комиссия МВД по расследованию обстоятельств, уже выезжавшая на место событий. В милиции, превращенной стараниями ее последних министров и генералов (особенно уволенного в прошлом месяце Анатолия Куликова) в дубль регулярных вооруженных сил, опасаются оргвыводов, которые должны последовать, по логике вещей, за скандалом такого масштаба.
Вот только во что выльются они на сей раз: в попытку вернуть 'вторую армию' в рамки нормально присущих ей функций ? Или тоже 'как всегда' - в банальную кадровую перетряску ведомственных верхов?
