Трубы, по которым течет 'Черное золото' больше не могут быть кровеносными сосудами российской экономики.
Наше все, или Утраченные иллюзии
Она должна знать цену своего сырья и естественных богатств, скрытых в недрах ее обильной земли, она чует великую, еще не вполне развернувшуюся, трудовую силу своего народа...' В этих словах министра финансов Сергея Витте из столетней давности всеподданнейшего доклада Николаю II Она - Россия - очень похожа на себя нынешнюю. С одной стороны, проблема цены сырья, скрытого во все еще обильных недрах, вновь встает весомо, грубо и зримо: наше главное богатство, нефть, продается сегодня ниже стоимости добычи и транспортировки. А с другой за сто лет великая трудовая сила народа все еще не развернулась вполне - не зря же обобщенных данных по производительности труда в России официальная статистика не публикует уже лет десять.
История России - это история страны, которая колонизуется, полагал Василий Ключевский. Россия не прирастала колониями, навязывая собственные товары присоединенным территориям, а именно клонизировлась, вовлекая в свой внутренний экономический оборот все новые природные ресурсы. Но ресурсов было все равно много, избыточно много - и с XI века сырьевые и первично переработанные материалы стабильно экспортировались за внешние рубежи. Мед, воск и пушнина плавно уступили место древесине и пеньке, затем маслу и зерну и наконец нефти, которую начали добывать уже в середине XIX века.
Поступления от экспорта сырья были огромными что в XVI веке, что в ХХ-и в этом одна из главных причин того, что перерабатывающую промышленность в стране государству пришлось буквально насаждать. Металлургия и машиностроение были созданы ценой огромных заградительных тарифов во второй половине XIX века, созданы 'под госзаказ'. Экономические разделы отчетных докладов генеральных секретарей партийным съездам начинались именно с машиностроения и металлургии. Но граждане хорошо знали, на каких трех китах основана относительная - и во многом призрачная - экономическая стабильность страны: на нефти, водке и газе.
С начала шестидесятых годов 'нашим всем' стала нефть. Темпы развития экономики стремительно падали, а потребительский рынок беднел на глазах. И вот один за другим загорелись яркие факелы, казалось, указывавшие дорогу к благополучию: Самотлор, Сургут... И Партия сказала нефтяникам: надо. И они ответили: есть. Добывали быстро, снимали сливки. Стомиллионные барьеры - триста миллионов тонн, четыреста, пятьсот, шестьсот - нефтедобытчики брали легко. И потекла нефть в страны социализма, в обмен на болгарские консервированные огурчики, а заодно и в страны капитала, в обмен на итальянские сапоги и финскую колбасу.
СССР не остался в стороне от нефтяного кризиса середины 70-ОПЕК нефть придерживал, мы не скупились. Прибыли были сказочными, и, казалось, не будет им конца...
Конец процветанию наступил в начале 90-х: добыча нефти рухнула почти в два раза. События, происходящие на наших глазах на нефтяном рынке, лишь подводят черту под кризисом модели развития советской и российской экономики, основанной на экспорте энергоносителей. Факелы угасают. Иллюзий больше нет.