Это единственный день в году, когда я совершаю заведомо непонятные и не свойственные мне поступки. Например, я ненавижу холодные крутые яйца с красными прожилками, однако всю пятницу варю их в луковой шелухе, чтобы потом два дня натыкаться на них в холодильнике и вздрагивать. Я выстаиваю огромную переругивающуюся очередь в пекарню и, когда все берут по пять-шесть куличей, тоже азартно хватаю пару, хотя мне и один-то не съесть. Тем более что к воскресенью он превращается в сухарик.

И это притом что весь пост я ела мясо. Ни разу в жизни не была на исповеди. Не выстаивала всенощной. Не соблюдаю заповедей. Не молюсь перед обедом. И вообще какого фига, если я вообще некрещеная? Но в ЭТО воскресенье я, еле продрав глаза, обзваниваю подруг и сообщаю: 'Христос Воскресе! ' 'А, да...', лениво спросонья отвечают в трубке.

Сказать, что я уж совсем отпетая атеистка, нельзя. Я с удовольствием верю в чудеса. Например, что в Иерусалиме каждый год происходит ниспослание божественного огня: было бы чересчур, если бы патриарх каждый раз тайком проносил с собой к 'Гробу Господнему' спички. Но этот огонь не имеет никакого отношения к моим крашеным яйцам. Ну ни малейшего.
А на холодильнике у меня лежат три коробки с мацой, которая, очень хороша с вареньем. Но со 'Стеной плача', куда старательно запрятана моя записочка, эта маца тоже никак не связана. К сожалению.