ПРОЕКТ ПОПРАВОК К ЗАКОНУ О ЦЕНТРАЛЬНОМ БАНКЕ, ПРЕДЛОЖЕННЫЙ СЕРГЕЕМ ГЛАЗЬЕВЫМ, СПОСОБЕН ПРЕВРАТИТЬ ГЛАВНОЕ ФИНАНСОВОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ РОССИИ В ОБЫКНОВЕННОЕ МИНИСТЕРСТВО, КОТОРЫМ ПАРЛАМЕНТУ СОВСЕМ НЕ СЛОЖНО БУДЕТ МАНИПУЛИРОВАТЬ
У ВСЕХ КРУПНЫХ ПОЛИТИЧЕСКИХ СОБЫТИЙ есть одно побочное свойство. Пока публика занята захватывающей интригой правительственного кризиса, можно успеть незаметно сделать кое-что из того, что в обычной политической жизни стало бы центром внимания и подверглось бы горячему обсуждению. Так и поступил бывший министр, а ныне аппаратный чиновник Совета Федерации Сергей Глазьев. Воспользовавшись суматохой последних недель, он сподвигнул своего начальника Егора Строева провести через Совет Федерации одобрение проекта поправок к закону о Центральном банке.
Впрочем, поправки - название условное. Всякий, кто даст себе труд продраться через законотворческую казуистику, поймет, что проект поправок по сути новый закон, принципиально отличающийся от принятого Думой в 1995 году. Мало того, предложения Глазьева предполагают также ревизию российской Конституции в части, определяющей, что такое Центробанк.
Смысл предложенного состоит в том, чтобы вогнать ЦБ в рамки отраслевого министерства, ответственного за деньги. Действительно, подумали сенаторы, ведь Центробанк отвечает за деньги так же. как Минтоп отвечает за энергетику, МПС за дороги, а Министерство культуры за театры и музеи. Пусть и работают как все. Давайте нам свой бюджет, план работы. сведем все это с остальным правительством и будем контролировать выполнение.Можно простить сенаторам их неискушенность в вопросах государственного строительства.
А вот господин Глазьев явно хитрит. Уж ему-то, доктору экономических наук, доподлинно известно, что с деньгами такие штуки не проходят. Когда Центральный банк оказывается под общим руководством с другими правительственными ведомствами, у этого общего руководителя будь то Федеральное собрание, премьер-министр или Госплан возникает естественное желание решить проблемы нефтяников, дорожников или хранителей музеев, немножко 'подпортив' деньги.
Вспомним европейских монархов, которые, поистратившись на балы и другие увеселения, заставляли своих казначеев из того же количества золота чеканить побольше облегченных монет. Последствия всем хорошо известны. Некоторым, между прочим, отрубили голову.
Инфляция во все времена была наркотиком для власти. Потому и родилась идея отделения банка от иных властей. Ведь стоит подпечатать ну самую малость и начнут расти цены, рухнет валютный курс. Плохо будет всем и тем. кто получал инфляционное финансирование, и тем, кому не досталось ничего и кто уж вовсе ни причем.
Можно вспомнить и более современные примеры. Многие азиатские страны пострадали недавно от финансового кризиса. Как одну из его причин эксперты МВФ выделяли фактор слишком близкой неформальной связи правительства и центрального банка, недостаточной самостоятельности последнего. От последствий такой близости закачались даже очень сильные экономики.
Действующий в России закон о Центральном банке, основанный на конституционной норме, обеспечивает вполне достаточную независимость ЦБ. Конечно, Банк России не так самостоятелен, как, например, создаваемый сейчас общеевропейский центральный банк. Но все же его полномочий вполне хватило. чтобы оперативно 'погасить' мировую кризисную волну конца прошлого года. Что касается парламентского контроля за ЦБ, то механизм его весьма четок: не одобряете политику не назначайте в следующий раз этого председателя и этот совет директоров.
Зачем же тогда экономисту Глазьеву понадобилось менять сложившуюся работающую схему? И почему руководители регионов его в этом столь единодушно поддержали? Попробуем понять.
Сергей Глазьев пришел во власть в команде Егора Гайдара. Глазьев образца 1991 года вполне сформировавшийся монетарист и либерал, как и все его тогдашние коллеги. Однако после непродолжительного сидения в министерском кресле -а он в 1992 году заменил на посту министра внешних экономических связей Петра Авена в экономических воззрениях Глазьева стали происходить заметные сдвиги. Зазвучали слова о необходимости государственного контроля за внешней торговлей, о государственном финансировании экспорта. Однажды Глазьев даже потребовал законодательно 'увековечить' обязательную продажу валютной выручки экспортеров государству.
Оно и понятно. Отраслевому министру трудно оставаться либералом. Ведь чем больше свободы дается предприятиям, тем меньше влияния остается министру, меньше квот и лицензий для раздачи.Гайдар ушел, а Глазьев остался. Благополучно досидел в министерском кресле до путча 1993 года, во время волнений осудил Ельцина и ушел в отставку. Затем последовал период метаний: временная дружба то с Травкиным, то со Скоковым, то с Лебедем и. наконец, со Строевым. И вот перед нами Глазьев образца 1998-го -убежденный государственник, умеренный оппозиционер, легко находящий общий язык с коммунистической оппозицией.
Всякого государственника логика мысли приводит к необходимости построения механизмов командно-административного управления экономикой В сегодняшней жизни это называется сильной промышленной политикой, активной ролью государства в экономике и т.п. Обязательная составляющая такого рода концепций требование под тем или иным предлогом добавить в экономику побольше денег. И тогда задымят заводы, механизаторы выведут комбайны на поля, а неплатежи навечно уйдут в прошлое.Нужно только, чтобы все командные высоты экономики контролировались из одного штаба. А особенно Центральный банк. Что для этого требуется? Правильно всего ничего. Поменять закон, проигнорировать Конституцию. Неприятно, конечно, но без этого, по мнению Глазьева, роста производства никак не добиться.
На туже удочку клюнули и уважаемые сенаторы. Видно, близки им все еще воспоминания о распределительной функции государства и в смысле Госплана с Госснабом, и в смысле продуктовых спецраспределителей. Вслушиваясь в голоса выступавших в ходе обсуждения законопроекта членов Совета федерации, поневоле вспоминаешь токующих глухарей. Так самозабвенно рассказывали они о прорехах своих бюджетов. Так сетовали на отсутствие кредитов, трансфертов, инвестиций и подарков. Так негодовали по поводу пассивности Центробанка в сфере поддержки промышленности.Как известно, токующий глухарь не замечает ничего вокруг, увлеченный брачным ритуалом. Так и сенаторы настолько увлеклись возможностью прижать наконец ЦБ, что уже не слушали ни выступления Сергея Дубинина, ни предостережений своих же немногочисленных коллег.
А зря. Стоило бы задуматься о том, что подчинение Центробанка властям скорее всего подорвет нынешнюю хрупкую финансовую стабильность. По крайней мере, международные финансисты и рейтинговые агентства несомненно воспримут происходящее именно так. А значит, придется поставить крест на всех планах выпуска региональных ценных бумаг от Москвы до самых до окраин. Не говоря уже об инвестиционных проектах.
Остается надеяться, что депутаты нижней палаты парламента, которым предстоит всерьез обсуждать предложенный закон и решать его дальнейшую судьбу, проявят должное благоразумие, взвесят все возможные последствия, прислушаются к мнениям специалистов. К этому времени страсти вокруг смены правительства, вероятно, улягутся. И попытки под шумок 'подправить' конституционные основы экономики, а также сами их авторы и сторонники получат заслуженное внимание почтенной публики
