Рассказ о человеке, привыкшем бросать вызов судьбе
Краткий очерк биографии
Когда я впервые увидел Марлена Ангулева, ему было двадцать восемь лет и выглядел он на свои двадцать восемь. Дальше с ним произошла чудесная метаморфоза: голова начала стремительно стареть, а тело, благодаря неукоснительным тренировкам, -- молодеть. В настоящее время сорокачетырехлетний Марлен ездит по пенсионному удостоверению своего отца, которое к тому же не спрашивают. Если бы, впрочем, мы ходили в масках и плавках, как аквалангисты, Марлену хватило бы студенческого.
В душные лета семидесятых Марлен калымил на Колыме и обретал диплом советского инженера. На заре эпохи кооперации купил три вафельницы и быстро прогорел вместе с ними. Потом списал из школьного учебника хронологию московских князей, издал ее отдельной страничкой и пытался продавать в Александровском саду. Потом судился с бараночным комбинатом, в который неловко вложил ваучер, за право участвовать в собраниях его акционеров. С помощью одних только читательских писем сумел развалить почтенный советский околонаучный журнал. Потом, когда народ обрел вкус к тотальной торговле, Марлен его потерял и нашел долгожданный покой на посту школьного учителя. Но драматичнее всего развивались отношения Марлена с родиной, о чем -- отдельная наша глава.
Эмиграция -- целиком, но не полностью
Идейно всецело поддержав отечественную перестройку, Марлен очень огорчился в период пробуксовки реформ. Свежий ветерок свободы сделал из него наркомана; организм требовал большей дозы, чем могла дать партия. Марлен стал видеть во сне статую Свободы.
План эмиграции был крайне прост: раздобыть гостевую визу, продать часть мебели, купить фиктивно обратный билет и осесть в Америке. Америку Марлен многократно видел на глобусе и хорошо себе представлял. Приглашение ему прислали дальние знакомые с одним пустяшным условием: чтоб они его там не видели. Все шло по плану.
Меня пригласили на проводы. Было много смеха, закусок, вина. Как в кино, Марлену позвонили дети от первого брака. Их реплики легко восстанавливались по его ответам. 'Что ты, милая, почему под забором?.. Нет, сынок, вовсе не из помойки. Почему?!' Я смеялся -- и тут один наш общий друг заметил, что это всерьез и мы, вероятно, больше не увидим Марлена. В нашу жизнь с черного хода прокралась вечная разлука. Он приехал через четыре месяца, не просрочив визы. Две великие державы не заметили ни эмиграции, ни ее краха. Америка оказалась страной придурков и подлецов. Но лучше по порядку.
Попав в нью-йоркское пекло, коренной москвич растерялся, как сибирский валенок. В отчаянии он поискал забор и мусорный бак, но не нашел. Потом вспомнил, что он еврей, но безрезультатно. Потом -- что православный, и пошел в церковь, сам не зная зачем. В церкви он встретил человека, с которым вместе давным-давно пару месяцев посещал подготовительные курсы. Тот насилу узнал Марлена, пригласил жить к себе и помог с трудоустройством. И американская жизнь Ангулева совершенно наладилась.
Десять часов в день он, по собственному его выражению, работал шлангом на бензоколонке, и каждый американец считал, что зря прожил день, если утром не надул нашего героя на пару центов или глотков бензина. За это платили Марлену $15 в день, чего хватало на два гамбургера и три банана. Ночью же Марлен помогал своему бывшему сокурснику строить аппарат для контакта с инопланетянами, а иногда в нем лежал, как в гробу. Аппарат напоминал сложное массажное устройство.
Америка не понравилась Марлену, но конкретным сигналом к реэмиграции была одна возмутительная история. На скамейке возле бензоколонки уснул подвыпивший негр. К нему подъехала полицейская машина, из нее вышла пара копов, посовещалась и вызвала по рации еще одну машину. Вторая машина доставила две пары перчаток -- и негра погрузили в салон. Наблюдая за этим, Марлен окончательно понял: США не годятся для нашего человека.
Затем гора ушла от Магомета. СССР исторически исчерпался -- и мы все плавно въехали в Россию. Впрочем, не все. В соответствующем законе был пункт мелким почерком -- некий юридический аналог формулы 'если вы не возражаете'. Марлен уцепился за мелкий почерк -- не потому что любил СССР (он даже всерьез считал, что назвали его в честь Марлен Дитрих), а потому что уважал свои права и хотел создать прецедент. Он пришел в свое отделение милиции и сказал, что возражает. Там ему посоветовали отоспаться и, если что, зайти через пару дней. А когда он зашел через пару дней, у него отобрали паспорт и заменили его видом на жительство. Так Марлен стал лицом без гражданства, чтобы сохранить гражданское лицо. Его жизнь превратилась в мелкий коммунальный ад. Марлен принялся учить иврит и готовиться к эмиграции в Израиль.
На сей раз он старательно сжег все мосты -- те висячие конструкции, которые еще оставались. Как пела группа нашей молодости 'Eruption', купил билет в один конец. Билет стоил дешево, но обошелся дорого. Целью второй эмиграции было обеспечить будущее троих (на тот момент) детей посредством вывоза. Отказ матерей воспринимался как простительный женский каприз. Во второй раз механизм сработал быстрее. На третий день Марлен телеграфировал в Россию в лаконичном стиле Говорухина: Тут жить нельзя Коплю на обратный билет.
Власти Израиля поселили Марлена в Хайфу и обеспечили работой на каменоломне. Особенно шокировало Марлена то, что в Хайфе не был предусмотрен тротуар. Через полгода в Россию вернулась голова хасидского мудреца на теле юного дискобола. Пестрые ряды жителей мегаполиса пополнились новоиспеченным гражданином Израиля, законченным (на короткий срок) антисемитом.
Мораль. Как стать настоящим патриотом
Щадя чувства читателя, опустим подробности о вступлении Марлена в права владения собственной жилплощадью и прочие мелкие превратности. Заметим только, что в районном суде он вел до трех дел одновременно против субъектов всевозможных масштабов: от бывшей жены до Отечества. Текущая же Марленова жена собралась эмигрировать в Канаду. И тут...
Если две первые эмиграции Марлена напоминали затяжной офсайд, то третья -- ложный замах. Верный своему принципу не принимать всерьез женские решения, он попросту отказал в последний момент жене в праве на вывоз дочери. Средство подействовало. И мы закончим нашу статью словами ее героя:
'Счастливый брак -- это не верный выбор, а отсутствие выбора. То же относится к Отечеству. Оно не там, где тебе хорошо, а там, где ты можешь жить, оставаясь собой. Я понял это не сразу, но твердо. Знание стоит трудов, и я ни о чем не жалею.'