Моя одноклассница и закадычная подружка Ира осенью прошлого года улетела в США. А дело было так. Весной в нашу английскую школу зашел дяденька с кейсом и объявил старшеклассникам о конкурсном наборе студентов для проживания в Америке.
Проводив дяденьку, мы принялись выбирать, кого не стыдно послать на конкурс. Моя кандидатура никому в голову не приходила, и я впервые пожалела, что на уроках английского слушала 'Депеш Мод', а свои домашние задания подсовывала старшей сестре. Ирка конкурс выиграла, и мне оставалось только скрипеть от зависти зубами.
Вот уже четыре месяца она живет в Калифорнии, в многодетной семье учителя математики. Ее поселили в городке Редлендс, в двух часах от Лос-Анджелеса. Сначала в Иркиных письмах был сплошной восторженный щебет. В тамошней школе Ирину уже через месяц окрестили 'наша выдающаяся русская', хотя в Москве, не считая английского, она училась на 'тройки'. Приемная семья тоже пришлась ей по душе. Было, правда, два 'но'. Во-первых, манера все говорить без обиняков. Едва познакомившись с Иркой, американская мама воскликнула: 'Bay! Крутые, однако, у тебя джинсы! Надеюсь, ты их выкинешь и забудешь'. Эти джинсы мы с подружкой, чтобы не ударить лицом в грязь, полтора часа выбирали в ГУМе перед самым ее отъездом. Второе, это пресловутый американский уик-энд. В семь часов обязательный поход в церковь, причем отнекиваться бесполезно. 'Ты меня уважаешь? ' - поднимает брови обиженный глава семьи, и волей-неволей подчиняешься. После церкви, как правило, волейбольный матч. 'А, может, я хочу отоспаться', - плакалась в своем письме Ирка.
Но это все - мелочи. Зато сколько, по ее рассказам, там всяких интересных штучек. Например, комические театры на улицах, в которые вовлекают зрителей, или школьные видеоуроки, когда дети носятся по городу с камерами и снимают все, что вздумается. Или взять эти фруктовые леденцы с замороженными червяками во всех супермаркетах. Леденец надо сосать, пока не дойдешь до червяка и - остановиться. Так американцы приучают подрастающее поколение говорить себе 'стоп'.Словом, первые три месяца рот у Ирки не закрывался от навалившихся впечатлений. Потом закрылся. Как только затосковала по родному заплеванному подъезду, в котором никогда не горела лампочка.
Впрочем, ностальгия не мешает кое-кому из наших оставаться в Америке насовсем. Порядком хлебнув самостоятельности, они ухитряются забронировать себе место под американским солнцем. Ирин куратор (человек, распределяющий студентов по семьям и следящий за их жизнью) рассказал ей о неком Руслане Б. Проучившись год, он сумел поступить в Редлендский университет, два года там учится и уже купил себе автомобиль. Некоторые ребятишки так приходятся по душе американцам, что они предлагают остаться у них или хотя бы приезжать на каникулы. Но, похоже, Ирке это не грозит. Она описывает, как ночи напролет, обливаясь слезами, слушает альбом Тани Булановой 'Мое русское сердце'. Эту певицу Ирка раньше терпеть не могла, но не стала расстраивать свою бабушку, перед отъездом сунувшую кассету в чемодан любимой внучки.
Через два месяца Ирка возвращается (я заранее запасаюсь носовыми платками).Конечно, ей больше не придется глотать таблетки от несварения желудка после пиццы и прочей чепухи с кетчупом. Не надо будет по воскресеньям сдерживать зевоту во время церковной мессы и тратить последние деньги на телефонный треп с Россией. Но неужели она не будет с тоской вспоминать все блага цивилизации, окружавшие ее год? Ирка божится, что не будет. Говорит, будто дворник, в пять утра гоняющий по двору грохочущие пустые банки, ей милее тамошнего официанта, который, виртуозно обслужив клиента, не забудет пожелать ему доброго здравия.Надо будет мне подучить язык и на будущий год попытаться прорваться на Запад. Может, тогда я пойму, в чем притягательность русских бомжей и уборщиков?
