Рижский кризис сумел объединить российских политиков. Дело дошло до экономических санкций
ШЕСТВИЕ ВЕТЕРАНОВ СС В РИГЕ 16 МАРТА (СПРАВА), В КОТОРОМ ПРИНЯЛИ УЧАСТИЕ МИНИСТР ОБОРОНЫ И РЯД ДЕПУТАТОВ СЕЙМА, ВЫЗВАЛО ОТВЕТНЫЕ ДЕМОНСТРАЦИИ ПРОТЕСТА В МОСКВЕ.
СЛЕВА: НАЦИОНАЛ-БОЛЬШЕВИКИ ЛИМОНОВА У ПОСОЛЬСТВА ЛАТВИИ 17 МАРТА. К СОЖАЛЕНИЮ, В ОБЕИХ СТОЛИЦАХ ГРОМЧЕ ДРУГИХ СЛЫШНЫ ГОЛОСА 'КРАЙНИХ'

НЕ БЫЛО БЫ СЧАСТЬЯ, ДА НЕСЧАСТЬЕ помогло. Семь лет кряду российские политики и ученые ломали голову над тем, в чем состоит национальная идея во внешней политике. Конец дискуссиям положил мартовский разгон пикета русских пенсионеров у рижской мэрии.

Последовавшие события -шествие ветеранов латвийского легиона СС, взрывы у единственной в Риге синагоги и у российского посольства довели страсти до кипения. Никакая борьба с расширением НАТО, никакие бомбардировки 'православных братьев' из Сербии, никакие призывы к 'спасению иракских детей' не вызывали такого выброса эмоций в российском политическом бомонде. Требование наказать националистов сплотило политиков из разных лагерей и де-факто стало основой первого реального консенсуса в российской внешней политике.

Под понимающие кивки просвещенной Европы (глава МИД Италии, например, заявил, что события последних дней в Латвии 'отдаляют эту страну даже от предварительного процесса вступления в ЕС') российские стратеги задумались над тем, во что же этот консенсус может быть воплощен. Между тем требования примерно наказать Латвию принялись активно озвучивать региональные лидеры вроде кузбасского губернатора Тулеева, ярославского Лисицына и, конечно же, московского мэра Лужкова.
В условиях очевидного давления 'снизу' Кремль уже просто не мог бездействовать . И вот уже президент России поручает правительству разработать меры экономического воздействия на Латвию.
По сути это стало новым словом в российской политике: механизм введения 'мер воздействия' под давлением общественного мнения - так сказать, по западному сценарию резко контрастируете предыдущим опытом принятия решений.
Меры, озвученные и.о. премьера Сергеем Кириенко, включают в себя 'определенные ограничения' на приобретение латвийских товаров, а также сокращение транзита нефти и нефтепродуктов через территорию Латвии. Дело за малым: теперь остается понять, какой реальный эффект можно ожидать от этой программы.
В Риге не сомневаются, что Россия пальнула прежде всего по самим '700 тысячам русскоязычных', которых и собиралась защищать, причем сделала это так, как не снилось и самым радикальным латышским национал-фундаменталистам. Эта логика основана на том, что 'неграждане' Латвии давно уже выдавлены из госструктур в результате строительства национального государства. Их естественным прибежищем стал частный бизнес, тесно связанный с рынком России.

Второй аргумент состоит в том, что в условиях оскудения латвийского госбюджета пенсии пожилых соотечественников, и без того мизерные по местным стандартам, могут быть еще больше урезаны.

В Москве же полагают, что меры 'прописаны' точно. Начать с того, что львиную долю поступлений в латвийский бюджет дает транзит нефти из России: через латвийские порты на Запад уходит 13 процентов экспорта российской нефти, а общий транзит грузов из России дает казне каждый четвертый лат. Однако из бюджета русским пенсионерам и так мало что достается.
Что же касается латвийских продовольственных товаров, экспортируемых в Россию сметаны, молока, сыра и масла, то от введения ограничений на закупки, уверены в Москве, пострадают как раз латышские фермеры.Русский же бизнес в Латвии, особенно челночный, давно ориентирован не только на Восток, но и на Запад (ввоз ширпотреба из Польши, Германии и т.д. на рынки СНГ).
На этом фоне заявления о возможной переориентации латышского экспорта на Запад, о чем недавно заявил министр иностранных дел Валдис Биркавс, выглядят просто несерьезно. Трудно себе представить, как латвийские шпроты и сардины будут вытеснять на рынках Европы аналогичную продукцию Испании и Португалии и кого в Европе может заинтересовать продукция латвийских фермеров.
Нет сомнений, что точки над 'i' в российско-латвийском споре расставит развитие реальной экономической конъюнктуры. Как бы то ни было, географическое положение Латвии, узость ее внутреннего рынка не оставляют властям республики иного пути к стабильности и процветанию, кроме как превращение страны в крупнейший транзитный и перевалочный центр между Западной Европой и Россией. Подобным 'мостом' между континентальным Китаем и мировыми рынками в течение десятилетий выступал Гонконг, властям которого хватало гибкости и толерантности, чтобы учитывать интересы всех своих жителей. вне зависимости от происхождения, национальности и религии. Возможность развития по аналогичной модели латышские политики использовать не сумели, хотя идея 'моста' между Европой и Россией была очень популярна в 'розовый' - 'народофронтовский' - период латвийской демократии с 1989 по 1991 год. Был выбран иной вариант-строительство мононационального государства. противостоящего России. И русским.
Вне зависимости от эффективности 'адресных мер' Москвы последствия этого выбора латыши будут ощущать еще очень долго.
При информационной поддержке газеты 'Час', Рига