ТУБЕРКУЛЕЗ сильно загулял по Иситимскому району. Да не только, впрочем; вон, один авторский приятель как раз лежит лечится, и уколы напрямую в легкие получает, прямо как Ума Турман в 'Криминальном чтиве'.
Принято считать, что эпидемия этой болезни начинается тогда, когда количество больных переваливает за сотню на сто тысяч населения. В сельской местности показатели - уже сто двадцать шесть на те самые сто тысяч... Поэтому искитимские медики искренне гордятся тем, что удалось раздобыть пять передвижных флюорографических станций, которые и ездят просвечивают селян. А то давно уж флюорограмм не делали, давно... Между тем девяносто процентов больных страдают как раз от туберкулеза легких. Остальные десять процентов - туберкулез любых других органов. Печени, желудка, глаз и т. д. При этом треть больных просто-напросто умирает. И это от 'тубика' - побежденной болезни. А почему - да потому что поздно спохватываются. Ну, плюс еще бывает -скоротечная чахотка, там сразу суши весла...
Флюоростанция мирно стояла возле той самой больницы, где 'хоспис', из-за которого я и отправился в вояж. Дело известное, ничего интересного, видели мы такие станции, но, понятно, вещь полезная. Селяне шли к ней бодрыми коллективами.
А в пустынной больнице, как ни странно, не доминировали типично больничные запахи, заслышав которые, обычно чувствуешь тоску и понимание: все, труба, теперь тапочки, шаркающая походка и крики 'А ну-ка, пятая палата, на укольчики! ' Нет, не было таких грустных ароматов. Наоборот, перекрывал все запах чего-то вкусного, готовленного не на машинном масле.
А вот - то самое 'отделение сестринского ухода', наш маленький хоспис. Живут там пятнадцать стариков, двенадцать из которых - дамы. Больница получает три четверти их пенсии, взамен обеспечивая кров, еду и уход. 'Отсюда - две дороги' - 'Ну, одна-то дорога понятно куда, - вежливо сказал я, - на кладбище. А вторая? ' - ' А в дом престарелых'. Значит, точно не хюснис. Скорее богадельня. Впрочем, есть и третья дорога - для особо шустрых. Один вот дедок жил здесь да был, потом подженился на пациентке из местных - и теперь живет в том самом Легостаеве.
Впечатление от пятнадцати стариков - такое, какое и может быть от пятнадцати стариков. Это при том, что некоторые как бы и в маразме. 'Вот - черта. А за ней - отделение сестринского ухода'. И, клянусь, только переступаешь эту черту - и все, сразу запах... Почти у каждого возле кровати специальное ведро... Впрочем, водку они кушают точно так же, как и раньше. Четверть-то пенсии все-таки на руки. Карцеры не предусмотрены, карательных мер нет. Так что и ладно.
Санитарки при них получают оклад - сто тысяч. Плюс пятнадцать процентов. Не то 'за вредность', не то за 'боюсь'. А в Легостаеве работы нет, так что и за эти места держатся. А я еще недавно размышлял, мол, неужто и правда есть люди, получающие 'минимальную заработную плату', сколько она там? ..

Грустная это картина. Зато горячая председатель сельсовета потащила нас в школу, посмотреть на чудо-преподавателя. Ну точно, молодец мужик. Был борцом, тренером, потом жизнь пошла враздрай, бросил все, уехал из Свердловска, потом вообще на два года ушел в лес, на пасеку. А с собой всю жизнь только громадный борцовский ковер из отдельных матов и клеенчатого покрытия да разные штанги-железки. Потом как-то раз вышел из леса, посмотрел, что такое сельская дискотека. А там прямо у входа детям винище продают. Договорился с председательшей. Она ему - зал в школе, он работает физруком бесплатно. И все - вся школа теперь борцы. Девять детей в одной семье - так и они все борцы. Включая девочек. И в школе девочки тоже борются. Места занимают. Одну показал - еще недавно, говорит, толстушка была. И, с искренним удивлением перед такой былой неспособностью: кувырок сделать не могла! Упрется головой в ковер - и все! А теперь...

Ну, стройная девица, крепкая. Сальто только так делает.

Дело по душе есть, тренер тут же женился на молоденькой и теперь у них годовалый сын'. И все правильно. Стал возить пацанят на соревнования, а пацанята давай помаленьку занимать хорошие места. Вот так.

Так что вот такое вот Легостаево, чудный край в природной ямке. Туда, если что, искитимцев будут эвакуировать, ибо природа по возможности защитит от вредного воздействия ударной волны и радиации.

Потом, уже в Искитиме, была пресс-конференция. О бешенстве лично я узнал вот что интересное. Если зараженный зверь укусит за лицо, голову или пальцы - то инкубационный период две недели. Если за иную часть тела - то аж до года. Если не сделать прививку и заболеть - то обязательно умрешь, наука бессильна. Так что лучше покусанным-поцарапанным прививки делать, а еще лучше в течение 24 часов. Есть неблагополучные по бешенству районы и есть благополучные. Но больное животное пробегает в сутки пятьсот километров, так что все относительно. Сегодня оно в Тогучине, завтра на площади Ленина. Кстати, Искитим - возможно, единственный город в России, где нету площади Лунина. Так что я имею в виду площадь новосибирскую.
На пресс-конференции было скучно, хотелось спать, и мы с Наташкой Прико потихоньку выбрались покурить, а обратно не вернулись. Сели в кабинете секретарши, которая сообщила, что в связи с нашим приездом все здесь с утра стояли на голове: как же, с Новосибирска люди приезжают! Да я и сам это заметил: одна из дам-медиков даже пришла в туго накрахмаленном колпаке. Могла бы и прическу продемонстрировать.
В общем, куда ни закинь судьба - а везде интересно и люди хорошие тоже везде проживают.
Егор КУЗНЕЦОВ, 'Новая Сибирь'